Валерий Антонов – Путь Хайдеггера. Том 14. Путеводитель по GA 70–71 (страница 6)
16. Der neuzeitliche Wesensaufenthalt des Menschen. Planetarismus und Idiotismus
Человек пребывает в бытийной оставленности (Seinsverlassenheit). А способ этого пребывания есть бытийная забытость (Seinsvergessenheit). Местопребывание (Aufenthalt) означает: 1) за что человек держится; 2) при чём он останавливается; 3) что составляет его Время-Пространство (История — Техника). Оно определяется в двух сущностных, внутренне необходимых отношениях: через планетаризм и через идиотизм. Планетаризм подразумевает не только пространственное распространение некоего исторического состояния на всю планету, но ту сущностную основу того, что распространяется как «равенство» человечеств (массовый порядок на службе у мировой власти, которая сама поощряет массовое существо, чтобы обеспечить себе необходимость и одновременно средство власти). «Идиотизм» же означает не психиатрическое определение ограниченности ума и души, а то определение исторического состояния, согласно которому каждый всегда и повсюду опознаёт своё ἴδιον — своё собственное — как равное с собственным всех других и либо намеренно, либо неведая проводит его в жизнь. Бытийно-исторически безусловное существо das Man есть идиотизм.
17. Die Leitworte vom Seyn (Путеводные слова о Бытии)
Хайдеггер отсылает к своим более ранним записям и ставит вопрос о том, в какой мере эти путеводные слова, противоборствуя по видимости, сказывают само Бытие и одновременно его представленность (понятость). Сказ этих путеводных слов говорит: Бытие есть различие. Различие — Разлучённость (Schiednis) — Событие — Начало — Закат — Отрешение. От-решение «есть». Преодоление Бытия как закат Ничто. Сказообразность сказывания Бытия. Путеводные слова служат провожатым в неизведанном местопребывании к местности человеческой сущности: к Присутствию — Бытию. Но тем самым они всё же обращены к человеку в хотя и сущностно необходимом, но всё-таки легко уловимом смысле. Как отсюда совершается шаг в Начало как сущность Бытия? Через Сказ различия — различия, однако, событийного, а не просто при-броса и от-броса; и уж тем более не так, как если бы Бытие было при-брошенным — откуда? Или всё же! При-брос начала как его сущности. В какой мере через «избыток» и т.п. называется начинательность, и в какой мере через «самое пустое» и т.п. называется сущностность (οὐσία). Чем является сущностность в отношении к началу? Не есть ли она изначальная не-сущность Бытия?
18. Das Wesen des Seyns (Сущность Бытия)
Сущность Бытия не может быть схвачена через какое-либо одно определение; она даётся лишь как целая цепь основных черт, каждая из которых удерживает и высвечивает остальные. Это взаимоналожение образует единый событийный ландшафт:
Различение — не внешняя операция рассудка, а само событие, в котором Бытие и сущее выходят друг к другу в своей несводимости.
Различие — то, что держит их вместе в разделённости, не позволяя ни растворить Бытие в сущем, ни удалить его в потустороннее.
При-брос — жест, которым Бытие вручает себя человеку, не становясь его достоянием.
Брошенность — ответный модус человеческого существования: человек всегда уже застаёт себя вброшенным в просвет Бытия, не будучи его господином.
Припадение — момент, когда брошенность оборачивается принадлежностью; человек припадает к Бытию, впускается в него.
Событие — не происшествие среди сущего, а само свершение этой взаимопринадлежности.
Начало — не точка во времени, а длящийся простор события; Бытие есть начало.
Начинательность — способ, каким начало
Закат — не упадок и не финал, а уход Бытия в собственную интимность, его отступание перед сущим.
Отрешение — глубочайшая черта этой динамики: Бытие отпускает само себя, и в этом отпускании — его подлинная сущность.
Решающий шаг мысли состоит здесь в том, что сущность Бытия уже не может быть только «Бытием» — то есть неким обособленным предметом философского вопрошания. Сущностное отношение Бытия к человеку теперь должно знать человека исключительно как историю, а именно как свершение истины самого Бытия. Человек входит в рассмотрение не через свои антропологические свойства, а через то, что в его существе сбывается истина. Поэтому речь уже не идёт ни о «человеке вообще», ни о «Бытии самом по себе»; речь идёт о событии, которое охватывает и то, и другое.
Отсюда вырастает требование: всё следует отпустить обратно в интимность Отрешения. Это не призыв к безразличию или уходу от мира, а указание на то, что любое схватывание, любая попытка закрепить сущность Бытия в формуле или понятии упускает главное — то отступающее, отпускающее начало, которое только и дарит мысли её собственное дело. Интимность Отрешения — это не пустота, а полнота того давания, которое не делается достоянием и потому остаётся началом в самом строгом смысле.
19. Die Anfängnis des Anfangs (Начинательность начала)
Начинательность есть «сущность», то есть здесь: начинание начала. Поскольку начало начинает, и начинание раз от разу всё изначальнее, а это не может означать продолжения в смысле простого нарастания, но лишь каждый раз особое уединивание (Vereinzigung) в единственность того или иного начала, — постольку начинательность не может быть названа в одном слове. К тому же мы едва ли знаем что-то о начинательности доступных опыту начал и всякий раз впадаем в опасность вытянуть некое «общее» начал и это общее ещё и возвести в ранг некоего начала. Слово «начало» остаётся многозначным, и должно удерживать эту многозначность, потому что оно так содержит начинательность начала в изначальном и никогда не даёт началу стать чем-то объяснённым и прийти к «концу». «Начало» может означать: каждое соответствующее начинание и расщелённое многообразие начал, чья единственность тем самым известным образом всё же погашена; «Начало» может означать: то или иное единственное начало в его единственности; «Начало» может означать: изначальное размежевание (Auseinandersetzung) начал в вы-несении начинательности, каковое вы-несение есть сущность истории; «Начало» может означать: начинательность начала. Сказ «о начале» сказывает всё это и тем самым никогда не высказывает, что есть начало. Сказ не исчерпывает начало, словно бы требовалось лишь очертить понятие. Сказ «изначален» не только потому, что он говорит «о» начале, но потому что он всегда остаётся определён его начинательностью и так сказывает единственность начала, что не исчерпывает её. То, что здесь называет слово «Начало», невозможно ни вытянуть из подхваченного значения слова, ни понять через расхожее словоупотребление. Слово «Начало» берётся здесь с известной произвольностью как слово для свершения самого Бытия. Однако эта произвольность слово-выбора лишь «известная», потому что поистине Бытие в раннюю пору мышления было названо ἀρχή.
20. Das Bleiben (Оставание)
Чистейший, потому что изначальный, потому что закатный способ Оставания есть Ausbleiben — оставание-в-отсутствии, вы-оставание. В нём восходит единственное прибытие. Такое прибытие держит в дали и держит саму даль в Отрешении. Вы-оставание есть чистое утаивание прибывающего (никогда ещё и никогда не пришедшего и не могущего прийти) ухода (Entgängnis). Такое прибытие отошло от всякого сущего и взошло в чистом вы-оставании. Оно излучает сияние изначального достоинства начала. Утаённое в вы-оставании прибытие ухода есть изначальное дерзание к притязанию на всё, поскольку вы-оставание как Отрешение отпускает всё и всяческое, со всей его лишь кажущейся из сущего добытой и присвоенной устойчивостью, в не-остающееся. Вы-оставание есть Оставание из Отрешения. Это вы-оставание — не прекращение, но интимное существо закатного начала. Однако отпускание сущего никак не затрагивает само сущее, ничего не производит в нём на манер устранения. Совсем иначе и против обычного ожидания, Отрешение впервые возносит сущее в ту единственную возможность, в которой оно может быть поднято поверх себя самого, чтобы взойти в Открытое, что иначе оставалось бы ему заказано. Отпускание впервые вводит сущее (событийно, а не как причинную связь) в редкость его Бытию собственной сущностной простоты и однократности. Вы-оставание есть событийно со-бытие передачи в прибытие ухода. Оно не есть ни прекращение, ни просто отсутствие; вы-оставание при-носит уход, оно есть прибытие дали в даль. Отсутствие же, напротив, отнимает присутствие и исчерпывает себя этим уношением.
21. Начало есть достоинство Бытия.
Хайдеггер утверждает, что достоинство присуще Бытию не в результате какой-либо оценки, привнесённой извне. Напротив, именно достоинство впервые делает возможным любое оценивание и предоставляет ему пространство для его попыток, которые, однако, всегда обречены оставаться ниже самого достоинства. Достоинство есть сама начальность начала, а не какое-либо свойство Бытия. Оно есть само Бытие, но в его нисходящем (untergänglichen) осуществлении. Как нисходящее начало, достоинство и есть Бытие в его изначальности.
Хайдеггер разъясняет эту мысль далее. Достоинство — это проявление истины (Entbergung), которая чисто удерживается в глубине начала, остаётся вдали, исходя из этой глубины, и возвращается обратно в начало, будучи обращённой к этому возвращению. Таким образом, она хранит присущее ей изначальное — сокрытие (Verbergung). Достоинство есть оставленность (Gelassenheit) нисхождения в прощание сокрытия. Для достоинства безразлично, станет ли когда-либо открытость истины достоянием общественности или нет. Более того, для сути достоинства неважно, достигнет ли начальность начала какого-либо сообщения или нет. Единственное, что достойно достоинства, — это свершение сказа (Sage). Только мышление Бытия достойно достоинства; важно лишь то, что оно свершается, и ничто иное. События достаточно, и нет никакой подлинной изначальной нужды в том, чтобы какое-либо человечество когда-либо исторически узнало о таком мышлении хотя бы через искажённые слухи. Начало, правда, событийно создаёт тишину вот-бытия и некую безмерную устойчивость в ней, но ни в чём ином, как в этом, оно не нуждается. Ему не требуется «обнародование». Бытию достаточно лишь того, что оно, Событие начала, свершается, — достаточно одной этой изначальности единственного «что» Бытия. Остаётся всегда случайным, приходит ли Бытие как событие того, что «между», в открытость сущего и выпадает ли оно на долю сущего.