Валерий Антонов – Путь Хайдеггера. Том 14. Путеводитель по GA 70–71 (страница 2)

В Заключении мы постараемся свести воедино основные линии, прочерченные в GA 70 и 71, и оценить значение этих трактатов как для понимания пути самого Хайдеггера, так и для осмысления фундаментальных вопросов современной философии и культуры. Цель этого путеводителя — не дать окончательные ответы, а помочь читателю обрести ту «устойчивость» в мысли, которая позволит ему самостоятельно и осмысленно двигаться по трудным, но дарующим лесным тропам хайдеггеровского текста.

GA 70: Über den Anfang (О начале).

Хайдеггер открывает том размышлением о самом заглавии «Über den Anfang» (О начале). Он поясняет, что это слово лишь пытается приблизиться к началу, но неизбежно остаётся в видимости некоего изложения, словно бы доклада. Такому опыту соответствует, по его мысли, только заголовок «Über den Anfang», который несёт в себе видимость того, что мышление уже находится «над» началом или по ту сторону от него, – в то время как это в действительности никогда невозможно и никогда не может быть предпринято.

I. Die Anfängnis des Anfangs (Начинательность начала).

1. Was sagt »Anfang«? (Что говорит «начало»?).

Хайдеггер предупреждает, что из подхваченного значения слова ничего нельзя вытянуть, и даже если бы это и удалось, такое слово не было бы тем словом, которое должно здесь высказать сущностное. Слово здесь — это ска́з (Sage) истины Бытия (Seyn). Поэтому мышление Бытия само должно высказать и оправдать это слово, коль скоро само Бытие отсылает обратно в эту «сущность», должную называться началом. Мышление Бытия как начала мыслит, забегая вперёд, в сущность Бытия как Событие (Ereignis). Оба этих сущностных свершения (Wesungen), событие и начало, взаимопринадлежны. При этом «Бытие» как сущностное слово не гасится, но теряет свой исключительный приоритет, который прежде всего в облике метафизической чеканки сущности («сущностность», Seiendheit) преграждал путь всякому сущностному вопросу о самом Бытии. Когда «начало» сказывает истину Бытия, то как мы вообще знаем о Бытии? Прежде всего через внутреннее воспоминание (Erinnerung) о том, что мы знаем и понимаем Бытие, не делая, впрочем, из этого понимания особого предмета знания. Понимание Бытия всегда склонно объяснять Бытие из сущего. Знание же Бытия может быть лишь подготовлено через отскок (Absprung) от понимания Бытия, но и тогда не может быть обретено напрямик. В обыденном смысле начало означает то же, что и «начин» (Beginn) — некую отмеченную точку в последовательности процесса. Если же здесь слово должно называть сущность Бытия, которая не выводится из сущего и при этом не является ни Абсолютом, ни Безусловным, то «начало» должно называть то, что сущностно свершается (west) в себе и из этого свершения как раз препятствует брать сущностное как некую свободную от условий вещь в себе. Бытие и его сущность как начало (событие) свершаются вне сфер Абсолютного и Относительного, а также вне их различения. Выдвинуться мыслью в это «вне» и есть собственное мышление, единственный «действительный» прыжок. Поэтому Начало есть не начало чего-то иного; это слово мыслит здесь приня-мание-на-себя (An-sich-nehmen) и улавливание (Auffangen) того, что событуется в этом принимающем вы-ступании (Aus-langen): просвет (Lichtung) Открытости, у-таивание (Entbergung). Принятие-на-себя есть утаивание и утаивание (Verbergung) в едином. Начало есть событие этого Единого, оно изначально есть принятие-на-себя сокрытия, т.е. От-решения (Ab-schied). Начало есть Событие. Начинание есть само-улавливание и самопоимка в самом Событии, в качестве какового вершится просвет, за вуалью (Schleier) Ничто. Начало есть самоулавливание в уходе (Entgängnis) в без-дну (Ab-grund). Сущность утаивания отличается тем, что даёт сущему впервые стать самим собой, принимая сущее как таковое, и как это принимающее есть основа (Grund) — в том смысле, в каком мы говорим о переднем, среднем и заднем плане. В простоте одного единственного наброска сущность Бытия бросает себя знанию так: «Начало есть принятие-на-себя отрешения в бездну». Это принятие-на-себя есть изначальное присвоение (Aneignung) и потому событие начинательности. Начало изначально и бездонно есть Событие. В изначальном Событии начало само улавливает себя над своей бездной и тем самым даёт этой бездне одной обрушиться в свою глубину и подняться в свою высоту. Но полная сущность изначального События состоит в том, что оно, вы-нося (austragend) событийность, высвечивает изначальный просвет и тем самым событует открытость. Эта событийность есть при-бывание-меж-ду (Dazwischenkunft) просвета как Время-Пространство, которое передаёт «меж-ду» (Inzwischen) тому лишённому ничто (Nichtslose), что впервые восходит как сущее, лишь из этого просвета получая свой срок (Frist). Но это принимающее и охраняющее основание вершится только так, что сама основа уже не есть основа и сущностно отвращается от всего осново-образного, оставаясь тем самым без-дной. Сокрытие, в котором вершится утаивание, есть уход в без-дну. Начинание начинает начало всё изначальнее, но это «возрастание» — не по типу сущего, не по степеням и ступеням. Оно изначально и потому всегда единственно, бесступенчато; одно начинание зияет (klafft) навстречу другому. Бытие как Начало и Событие имеет единственную сущность, которая позволяет сказать: «Бытие есть». Всякое сущее лишь восходит в Бытие, но само Бытием не является. Сущее есть лишь как сущее, и это значит: сущее временами достигает Бытия, но не есть оно само. Поэтому сущему не свойственно даже ничто, ибо лишь Бытие обладает сущностным свершением ничто. Сущее есть лишённое ничто. В сущем начала никогда не найти. Начало определяет свою сущность не из «продолжения» (Fortgang), но продолжение есть одна из возможностей начала; с точки зрения продолжения начало легко кажется лишь «начином», однако начало правит и в продолжении. Начало есть всякий раз как начало; единственность раскалывается на разные начала и лишь так достигает простоты начинательности. Говорить о нескольких началах правильно, потому что это идёт уже извне; но это становится неистинным, если начала исторически подсчитываются. Мыслить изначально, в смысле начинательности, и значит собственно мыслить, — если мышление означает здесь устойчивость (Inständigkeit) внутри такого наброска Бытия, который сам брошен из того броска, что пронизывает всякое событие. Мы предчувствуем начало во внутреннем воспоминании об истине Бытия и называем это так вспомненное начало «первым началом»; мы предчувствуем начинательность и, следуя ей, забегаем мыслью в изначальность (Anfänglichkeit) начала, предчувствуя тем самым «другое начало». Его следует называть «другим», чтобы не впасть в счисление и не помечать первое номером «1». Первое есть «одноразовое» (erstmalige), от которого исходит всё свершение Бытия; оно одновременно «однажды» (einst) и «единственно». И потому оно есть в-себе-пребывающая способность к вы-несению (Austragsamkeit) просвета, в каковом вы-несении начало принимает на себя отрешение. Выступание (Auslangen) в Отрешение несёт к нему и вы-нашивает это сущностное приятие отрешения; начало вы-носит себя в свою начинательность и тем самым приводит всё подлежащее решению в простоту одного Решения: «либо Бытие, либо сущее». Начало есть вы-нос (Austrag); лишь изначальное есть зрелое.

2. Die Anfängnis des Anfangs (Начинательность начала)

Хайдеггер различает здесь первое и другое начало как два разных способа «самоулавливания над собственной бездной». В первом начале (e.A.) начало есть самоулавливание над собственной бездной в прибытие восходящего расположения (Verfügung). В другом начале (a.A.) начало есть самоулавливание над собственной бездной в за-кат (Untergang) к От-решению. Первое — это улавливание как нагоняющее схватывание утаивания; другое — улавливание как нагоняющее схватывание оставленности бытием (Seinsverlassenheit) в событие. Самоулавливание над без-дной есть каждый раз различное об-основание (Ab-gründen), а это — сокрытие как уберегание и укутывание Открытости. В первом начале без-дна есть не-обоснованность (Ungegründete) истины Бытия; в другом начале без-дна есть со-бытое (Er-eignete) заката. Самоулавливание над без-дной есть поэтому утаивание и потому событие. Здесь, замечает Хайдеггер, легче всего увидеть отличие от простого «начина» (Beginn) и тому подобного. Начинательность начал есть способ их начинания, имеющий собственный размах и сочленённость, потому что начало в себе есть сущность истории: в качестве начала вершится истина и вы-несение её соответственного существа. Начинательность в каждом начале единственна; нет никакого правила и закона начала в том смысле, будто бы оно властвует «над» началом. Начинательность определяет и «есть» свершение начала. Начинательность другого начала определяется из События. Более изначальное в первом начале есть не более раннее, а более позднее. Отношения внутри изначального невозможно пересчитывать мерами сущего, а потому и сущность истории никогда нельзя определять из исторического (Historischen), то есть из исторически опознанного и испытанного.