Валерий Антонов – Путь Хайдеггера. Том 14. Путеводитель по GA 70–71 (страница 14)
Различение и различие.
57. Различение (Die Unterscheidung)
Хайдеггер отсылает к другим своим работам и уточняет, что здесь имеется в виду различение бытия и сущего. Говорится о «различении» в единственном числе, потому что оно во всяком различенном, и даже во всяком различении вообще, является первым по рангу и во всяком существенном отношении. Его нельзя превзойти в его существенности, потому что оно затрагивает не только всякое «существо», но даже в самом существе есть самое существенное. Ибо различение означает здесь основную черту самого Бытия, которое как Событие начально приходит из отделённости уединения (Abgeschiedenheit) в начальность и пребывает только в этом прихождении.
Когда говорят «о различении», то сразу оказываются в двух аспектах. Первый направлен на мышление, которое различает и как бы находит различенное (бытие и сущее) как различимое, или даже впервые «абстрагируя» получает и порождает по крайней мере одно из них (бытие), что является фундаментальным заблуждением. Второй аспект, ещё чуждый, направлен на само Бытие и мыслит различение из него и как его самоё. В действительности оба аспекта и то, что они «видят», сокрыты, потому что различение, при всей своей безграничной расхожести во всей метафизике, никогда не было осмыслено, даже там, где им специально пользуются, как в онтологии. Различение остаётся незамеченным, возможно, более всего потому, что с ним, однажды натолкнувшись на него, не знали бы, что «начать»; потому что именно в этом положении менее всего способны знать, что оно есть само начало.
Но если бытие никогда не есть сущее и если всё же, и единственно, Бытие собственно «есть», тогда различение как осуществление Бытия имеет свою собственную необходимость в себе, совершенно независимо от того, находит ли человеческое мышление повод задуматься о том, что оно нуждается и пользуется этим различением. И всё же продумывание различения легко запутывается, и поэтому нужно идти разными путями. Формальное мышление принуждает схватывать «само различение» и спрашивать о том, в каком отношении, ввиду чего производится различение, что в нём является тем же самым, в чём различаемые совпадают, а в чём расходятся к различию. Эти вопросы правильны, если представлять «различение» формально как способ действия мышления, а само мышление — как представление чего-то. Но это мнение ошибочно, и основание ошибки лежит там, где мышление забывается до «представления чего-то» и больше не осмысливает то, что даже «что-то», сколь бы пустым оно ни было и даже если его приравнивают к ничто, есть мышление бытия и что следует сказать, что означает здесь «бытие». И здесь тотчас обнаруживается: то, что подлежит мышлению, бытие чего-то, достаётся мышлению не благодаря осуществлению мышления и не благодаря представлению, но единственно благодаря тому, что мышление уже должно удерживаться в открытости бытия и быть удержанным в при-броске самого Бытия. Тогда, однако, формальному вопрошанию отказано в любом расчёте; тогда важно понять, что есть само Бытие, если оно впервые делает возможным мышление в его существе.
Если осмысление сначала останавливается на наличии различения бытия и сущего, то и так уже можно усмотреть, что оно не есть особый вид «различения» вследствие особого «содержания» различаемого. Скорее, это различение, и в нём собственно различающее и решающее — само Бытие — есть начало всех различений. «Диалектика» здесь ничего не может, потому что сама уже есть не владеющая собой пользовательница этого различения, а не формально пустого различения.
Пока различение берётся лишь как результат некоего мышления, притом метафизического, до тех пор существует необходимость «преодолеть» различение, и это преодоление должно быть доведено до своего собственного предела. Познавая сущее в опыте, мы знаем бытие и не знаем его. Мысля бытие, мы одновременно мыслим сущее. Сущее и бытие различены и суть одно различие. Но как обстоит дело с самим этим различием? Здесь место некоего решения. Идёт ли мышление теперь к тому, чтобы объяснить различие как результат мыслящего различения, или же мышление отпрыгивает обратно в свою собственную сущностную тьму, чтобы там узреть бытие как различающее? Каждый раз можно «различение» в его прежде заданном облике преодолеть. И всё же во всех отношениях остаётся непризнанным, что само Бытие различает, но таким образом, что оно как начало есть уединение в событийное присвоение просвета, в котором впервые сущее становится сущим.
Здесь, правда, напрашивается ещё одно недоразумение: если Бытие названо различающим, можно подумать, что это происходит на основе тождества мышления и бытия в смысле Гегеля. Это было бы самым тяжёлым и одновременно самым тонким лжеистолкованием того, что заключено в сущностном определении Бытия как начала и События. Ибо событийное присвоение просвета есть сущностная полнота начала, несмотря на простоту этого осуществления. Осуществлять событийное присвоение просвета и при этом забирать начальность обратно в её бездну — это, конечно, отделено бездной от представления чего-то как одного и чего-то как другого. Здесь, в пустом представлении, мы имеем самое общее из процедур человеческого мнения, тогда как там осуществляется единственность самого Бытия, над которой человеческое мнение и человеческие приговоры власти, человеческие деяния и искусства не властны, ибо они вовсе не достигают сферы Бытия; разве что они отдадут своё существо и признают событийное присвоение их существа Бытием.
Мышление, которое есть мышление Бытия, должно, однако, признать и то, что «различение» в том виде, в каком оно представляется из метафизики, должно быть оставлено. Так возникает видимость двусмысленности: различение оставляется и отбрасывается, и всё же различение впервые «находится» именно в самом Бытии и заранее хранится не только мышлением, но самим Бытием как его собственнейшая собственность. Поскольку бытийно-историческое мышление находится в переходе к возвращению в начало и поскольку этот переход, равно как и продолжение из первого начала, принадлежит к существу самого начала и тем самым к истории, которая есть само Бытие, постольку и в продумывании, служащем осмыслению, эту двусмысленность нельзя просто устранять в пользу однозначного «учения» о Бытии; ибо речь идёт не о создании учения, а единственно о подготовке готовности к признанию некоего отношения Бытия к человеку, каковое отношение как сама история решает человеческое существо.
«Различение» становится, таким образом, именем того осуществления Бытия, которое нельзя исчерпать размеренными шагами и изложить в поучающих положениях; которое, однако, ещё менее может быть предоставлено смутному «чувству» и «переживанию». «Различение» обладает определённостью своего существа из настроения мышления, которое настроено признанием при-броска Бытия в человеческое существо и брошенности этого существа в просвет Бытия — просвет, названный «вот-бытием» («Бытие и время»). Самый далёкий взгляд в существо различия в различении открывается в следующем осмыслении: Бытие есть начало и как начало — прибытие. Но к началу принадлежит вы-несение нисхода как прощания. Бытие есть прощание. В прощании заключено бездонно-изначальное существо различия. И отсюда можно с некоторой уверенностью отважиться на шаг, который иначе легко мог бы стать ложным: существо различия не есть различение, но существо различения есть различие как прощание. Речь о «различении» только тогда соразмерна существу, когда это имя называет не деятельность мышления, но осуществление Бытия, и когда само это осуществление свершается в Событии различия как начальной решённости начала в единственность его прощания.
58. Различение
Хайдеггер ссылается на ранее рассмотренное соотношение начала и покрова (Schleier). Сущностное мышление начально. Начальное мышление вдумывается в различение бытия и сущего, каковое различение само, как существо всякой различённости, принадлежит к начальности начала. Это различение нельзя зафиксировать как некое состояние. Оно есть Событие. Оно скрывает от мышления решение всех решений. Оно есть сокрытие изначального и остающегося «или-или». Начальное мышление ставит в это решение, но не так, будто это решение и решаемое уже готовы и нужно лишь выбирать. Простота различения и решённость различимого, напротив, включают в себя долготерпение, в котором впервые подготавливается истина начала к её основанию в мыслящее слово, чей сущностный поворот призывает иное человечество в сказ. Решение таково: или бытие, или сущее — как основание существа истины. Решение приходит из Бытия, осуществляется как начало в Событии. Решение не устанавливается человеческим мышлением, но это мышление передаётся своей сущностной возможности решающим, различающим, дающим различение осуществиться Бытием. Однако ни в первом начале, ни в продолжении из него (в ходе метафизики) это различение не осуществляется как таковое в существе своей собственной истины. Только переход в другое начало приносит при-падение различения, и притом сначала ещё в облике метафизики («онтологическая дифференция» в «Бытии и времени»). Поэтому и впредь сохраняется возможность уклониться от различения, дав ему исчезнуть в привычных вопросах метафизики, вместо того чтобы настроиться на Событие.