Валерий Антонов – Путь Хайдеггера. Том 1. Путеводитель по GA 1–9 (страница 5)
Специальная проблема — отрицательное суждение. Позитивное суждение имеет приоритет в познании, но логически они равноценны. По Ласку, в утверждении смыслу-фрагменту приписывается истиносообразность, в отрицании — истинопротивность. Основа решения одна и та же. У Гайзера же отрицательное суждение логически богаче: оно состоит в «отрицании предшествующего позитивного суждения». Хайдеггер полагает, что это результат влияния языковой частицы «не», выражающей неисполненность интенции. Однако теория самого Гайзера требует координации позитивного и отрицательного суждений: оба суть решения ценностно-нейтрального вопроса, исполнена ли интенциональная мысль в предмете или нет. «Испробованное позитивное суждение» у Гайзера — не чисто логический момент, так как может предшествовать и определенному позитивному суждению.
III. Далее Хайдеггер кратко касается деления суждений по количеству, отношению и модальности, отмечая, что некоторые логики исключают количественный и модальный принципы как не чисто логические. Затем он подробнее останавливается на гипотетическом суждении. Пример: «Если давление воздуха растет, повышается точка кипения жидкости». Это одно суждение, и предметом утверждения является не посылка или следствие, а наличие отношения основания и следствия. Кант определял так же. Мейнонг же рассматривает посылку и следствие как «допущения» (Annahmen), а само гипотетическое суждение — как силлогизм допущений. Хайдеггер считает, что Мейнонг слишком зависим от языковой формы. Смысл примера можно адекватно выразить без допущений: «Повышение точки кипения обусловлено ростом давления».
В теории силлогизма встает вопрос о его познавательной ценности, которая оспаривалась еще скептиками. Зигварт попытался «спасти» силлогизм. Пока логика остается при схеме, не входя в контакт с науками, она обречена на застой. Функция силлогизма в математике или в естествознании (для дедукции новых, не содержащихся в индукции следствий) показывает его значимость. Круга в силлогизме удается избежать, если не рассматривать большую посылку как универсальное суждение объема.
Проблема индукции здесь не раскрывается.
Лишь познав логический ход мысли в суждении и умозаключении, можно определить содержание и значение логических основоположений. Их недоказуемость общепризнана, они «непосредственно очевидны». Проблема очевидности редко поднимается логиками. Истина, определяемая как объективное совпадение, в актуальном познании должна быть пережита как очевидность. В психологизме очевидность — это чувство психического принуждения. Но чтобы избежать антропологизма, очевидность нельзя определять чисто психологически. Это не акцессорное чувство, а усмотрение объективного положения дел (Гайзер). Ганс Шмидкунц подробно занимается этой проблемой. Очевидность — это свойство суждения, дающее «гарантию» его истинности. Он различает очевидность
Гайзер пытается вывести логические принципы из «первичных данностей мышления»: предмета и суждения. Например, принцип тождества он формулирует так: «Тому, что есть предмет, соответствует лишь мысль, что он есть это, а не мысль, что он не есть это. Поэтому из позитивной и негативной мысли, интендирующих это бытие, позитивная истинна, негативная ложна». Хайдеггер сомневается в правомерности такой функции принципа тождества, так как в формулировке Гайзера речь идет не о тождестве, а о соответствии.
Новое направление — логистика, или символическая логика, — претендует на то, что свело логику к небольшому числу неопределяемых понятий и недоказуемых аксиом. Ее идея восходит к Лейбницу. Развитие математики в XIX веке привело к созданию множеств, теории групп и расширению формальной логики до общей логики отношений с применением алгебраического метода и символов. Эти два движения породили логистику, логический остов математики. Наиболее продвинутая система у Бертрана Рассела и Уайтхеда. Их исчисления суждений, классов и отношений показывают, что фундамент математики составляют именно эти логические феномены, что означает тождество логики и математики. Возникает задача размежевания областей. Хайдеггер видит ограниченность логистики в том, что она не выходит за пределы математики и не достигает собственно логических проблем. Применение математических символов и понятий (функции) затемняет смысл и его сдвиги в суждениях. Глубинный смысл принципов остается в тени; например, исчисление суждений есть лишь счет с суждениями, но не знает проблем
РЕЦЕНЗИИ (1913/14)
Письма Канта, изданные Ф. Оманном. В сборник вошла примерно половина из 300 сохранившихся писем. Задача издателя — явить личность философа через личные свидетельства. Хайдеггер замечает, что письма Канта лишены поэтичности, как и его жизнь, протекавшая между наукой и мелочами быта. Но в этой самодисциплине и устремленности к работе являет себя высокая этическая сила. В научном плане письма ценны как живое свидетельство истории создания трех «Критик».
Николай фон Бубнов, «Временность и безвременность». Актуальная работа, показывающая, что проблема соединения вневременной действительности мысли и временной действительности восприятия все еще занимает умы. В первой части автор прослеживает историческое развитие проблемы (Платон, Аристотель, Спиноза, Кант). Во второй части обсуждаются современные теории (Лотце, Гуссерль, Ласк). Хайдеггер сетует, что не упомянут Больцано, и критикует ценностную теорию за то, что она, по крайней мере в нынешней форме, застревает в психологизме. Решение проблемы, по мнению Хайдеггера, требует более строгого разделения логической, теоретико-познавательной и метафизической сторон вопроса.
Франц Брентано, «О классификации психических феноменов». Приветствуя переиздание, Хайдеггер подчеркивает важность Брентано для современной психологии и философии. Брентано классифицирует психические феномены, исходя из их природы (интенционального содержания в себе предмета), выделяя представление, суждение и душевные движения. Хайдеггер критикует его за то, что он видит сущность суждения в психическом акте признания, тогда как логика должна двигаться в сфере смысла. Только на основе обеспеченной логики суждения психология суждения может идти верным путем. Брентано — психологист, хотя и не принимает релятивистских следствий. В приложении к книге Хайдеггер выделяет разделы о математизации логики и о психологизме, соглашаясь с критикой логистики, но признавая ее заслуги в развитии теории отношений.
Шарль Сентруль, «Кант и Аристотель». Работа, получившая премию Кантовского общества, стремится показать превосходство Аристотеля. Хайдеггер считает, что прямое противопоставление двух мыслителей затруднительно, так как Сентруль недостаточно учитывает разницу духовно-исторической среды. У Аристотеля предметы познания — это готовые данности (вещи), его учение сильно нагружено метафизически. У Канта же сам предмет познания (в его смысле) становится проблемой. Поэтому Кант предполагает математику и естествознание в их значимости, чтобы сделать проблемой саму их возможность, — это не догматизм, а научно-теоретическая постановка вопроса. Сентруль же этого не различает. Ему также не хватает понимания работ Когена, Наторпа, Виндельбанда и Риккерта, которые внесли ясность в понимание Канта. Хайдеггер высоко оценивает разработанное Сентрулем в духе Аристотеля учение о суждении, особенно выделение антиномий в проблеме истины. Для решения первой антиномии Сентруль вводит «онтологическую истину» как тождество вещи и того, «что она есть», а логическая истина — это соответствие суждения онтологической. Хайдеггер видит в этом проблематичность, так как понятие объективности просто переносится на шаг назад. Кроме того, он оспаривает понимание суждения как отношения тождества, полагая, что характер связки «быть» заключается в «значимости» (Gelten), которая получает смысловую дифференциацию от предикативного содержания. Хайдеггер также считает, что Сентруль не видит проблемы идеальной математической предметности. Для него научно-теоретическая установка у Аристотеля и в схоластике отсутствует, поэтому он не может однозначно определить конечную цель познания. В целом же работа Сентруля — серьезный и заметный вклад в литературу о Канте и Аристотеле, так как он прямо смотрит в лицо проблемам.
Бревиарий Канта для мирян, сост. Ф. Гроссом. Удачная подборка популярных мест из Канта, дающая представление о его взглядах на знание, веру и жизнь. Хайдеггер предостерегает, что это издание не должно питать философский дилетантизм, истинное понимание Канта требует основательного изучения.
ПРЕДИСЛОВИЕ К ПЕРВОМУ ИЗДАНИЮ «РАННИХ СОЧИНЕНИЙ» (1972)