Валерий Антонов – Путь Хайдеггера. Том 1. Путеводитель по GA 1–9 (страница 3)
Априористский аргумент видит противоречие в понятии независимого от мышления бытия, так как мысля эту реальность, мы делаем ее зависимой от сознания. На это Хайдеггер отвечает, что мыслимое бытие не тождественно бытию в мышлении. Психическое существование понятия и идеальное бытие его содержания — совершенно разные вещи. Реальное бытие лишь мыслится через понятие, но не вносится в субъект и не превращается в психическое бытие. Этот аргумент — лишь софизм. Если бы акт и содержание понятия были тождественны, мышление остановилось бы, так как для воспроизведения тождественного содержания требовался бы тождественный акт в том же психическом окружении, что невозможно в потоке психической жизни.
Эмпирический аргумент утверждает, что даны только факты сознания, из которых и строится всякое познание. Однако простое суммирование данных сознания не создает познания. Беспринципное нанизывание восприятий привело бы к хаосу. В действительности познание направляется абсолютно значимыми логическими принципами. Консциенталист возразит, что эти закономерности — тоже психические факты. Здесь снова смешивается психический акт и логическое содержание. Логические принципы — это не индуктивно обоснованные каузальные законы психики, а непосредственно очевидные, объективные, идеальные принципы. Кроме того, эмпирический аргумент противоречит психологическому опыту, ведь осознание наличия у себя содержаний сознания уже предполагает выход за пределы данной сферы сознания. Сам «первичный материал опыта» выявляется лишь через абстрагирующую деятельность мышления, трансцендентную непосредственно данному.
Методологический аргумент гласит, что наука стремится к абсолютной достоверности, основой которой может быть только непосредственно и неопровержимо данное в сознании. На это Хайдеггер замечает, что достоверность не может быть выведена из чистых фактов (как психических актов). Достоверны только познания, а их нельзя получить из одних лишь данных сознания. Кюльпе метко замечает, что такая достоверность непоколебима лишь потому, что она исключает саму возможность спора и противоречия.
Феноменализм, в отличие от консциентализма, считает полагание реального возможным и необходимым, но отрицает возможность его определения. Реальное здесь — непознаваемое X, субстрат ощущений. Классический представитель — Кант. Его учение о субъективном, априорно-генетическом характере форм созерцания и рассудка ошибочно. Утверждение, что эти формы модифицируют реальность в субъективном смысле, есть чисто догматическое предположение. Сам Кант неявно отказался от тезиса, что мыслить можно лишь созерцаемое, когда сделал предметом исследования чистые рассудочные понятия. Мыслить без категорий возможно. Мы можем мыслить даже хаотический материал ощущений. В логике мы делаем предметами мысли понятия, суждения и умозаключения — то есть нечто несозерцаемое. Таким образом, эмпирическое мнение Канта о созерцательной природе всех объектов мышления несостоятельно. Данное составляет основу мышления, и цель науки — определение этого данного, а не только его явления. У Канта же рассудочная обработка опыта, вместо устранения субъективных привнесений, еще больше субъективирует объект.
Для возможности определения реальности принципиально важна правильная фиксация отношения между опытом и мышлением. Сенсуализм лишил мышление самостоятельности, но ему присуща независимая от ощущений активность, которая господствует над эмпирическим материалом, анализируя и дополняя его по объективным, общезначимым принципам. Кюльпе соглашается, что законы мышления — это законы его предметов, и для мышления неприменима «коперниканская революция» Канта. Мышление можно характеризовать способностью «мнить нечто, чье существование и сущность независимы от мнения и мнящего субъекта».
С опровержением консциентализма и феноменализма полагание и определение реальностей признаются возможными.
Цель реализования — определить данное в его «самости», устранив модификации познающего субъекта. Пространственно-временное поведение предметов, независимость отношений содержаний сознания от нашей воли несомненно указывают на законосообразность, не зависящую от субъекта. Полагание транссубъективных реальностей требуется уже фактом коммуникации: одно и то же может быть дано разным индивидам. Наивный реализм, считающий содержания восприятия объективными реальностями, ошибочен. Данные физиологии органов чувств (наличие порога, различие остроты, дальтонизм) показывают, что не только существование, но и содержание восприятий зависит от субъективных факторов. Таким образом, содержания восприятия — феноменальные образования, созданные с помощью субъекта. Но если сами элементы отношений (relata) могут испытывать субъективные модификации (согласно закону специфической энергии органов чувств), то сами отношения как таковые должны быть положены как объективно-реальные законосообразности. Задача специальной реализации — через абстракцию от субъективного, через опыт и мышление, выделить объективное положение дел. Опыт информирует о существовании реального, а мышление его обрабатывает. Только совместное действие эмпирического и рационального дает истину. Критерием реальности внешнего мира, по Кюльпе, является то, что она — «носитель принудительных отношений наших чувственных впечатлений», которые, по аналогии с физическим явлением, определяются как «навязанные».
Как возможно определение реальностей, то есть этих принуждающих факторов? Оно содержательно нормируется констатированными отношениями. Определение должно представлять relata как способные осуществлять реальное событие. «Природные субстанции суть совокупности способностей допускать связанные с ними реальные отношения, состояния и изменения». Адекватное определение реальностей остается для реальных наук идеальной целью. Существует несамостоятельное реальное, не доступное нашему чувственному познанию. Несмотря на это, наука прогрессирует и в нормальной определенности объектов.
Следует ли отсюда, что реалистическое определение должно остановиться перед принципом субъективности чувственных качеств? Реальности при следовании этому принципу теряют наглядный характер, но не упраздняются. Необходимо порвать с догмой сенсуализма, что всякое познание привязано к наглядному. Фактическая практика реальных наук этого предрассудка не знает.
Вопреки пронизанному прагматизмом мышлению, Кюльпе утверждает значимость критического реализма. Консциентализм и феноменализм заводят реальные науки в тупик. Постоянные оговорки естествоиспытателей, что они не связывают с реалистическими терминами реалистических взглядов, только вносят чужеродные им установки в науку. Лишь вера в определимость реальной природы побуждает к ее познанию.
Заслуга Кюльпе в том, что он вернул теорию познания к ее подлинной задаче. Аристотелевско-схоластическая философия, всегда мыслившая реалистически, должна следить за этим новым движением и способствовать позитивной работе.
НОВЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ ПО ЛОГИКЕ
Статья начинается с утверждения, что с начала века научная логика прояснила свои принципы, что подрывает традиционное представление о логике как о неизменной сумме форм и правил мышления. Это прояснение, происходившее в борьбе с психологизмом, гарантирует существование логических проблем. Цель статьи — познакомить с современными логическими проблемами, что требует не хронологического перечисления работ, а выявления их внутренней, проблемной связи. Это дает принцип отбора литературы: рассматриваются фундаментальные исследования, продвигающие науку или дающие повод для критики.
Прежде всего нужно ответить на вопрос: «Что такое логика?» Отсутствие однозначного определения не мешает исследованию. Принципиальное прояснение сути логики связано с решительным отходом от психологизма. «Эпоха психологии» наложила отпечаток на все сферы, но в логике ситуация обратная: антагонизм психологического и трансцендентального истолкования Канта, а также взлет естествознания, возвысили психологию и привели к «натурализации сознания». Проблема психологизма в более широком аспекте была поставлена О. Эвальдом в связи с вопросом: «Обоснован ли психологизм или трансцендентализм в сущности кантовской философии?» Сегодня этот вопрос решен в пользу трансцендентально-логического истолкования (Коген, Виндельбанд, Риккерт). Кант спрашивал не о психологическом происхождении, а о логической ценности значимости познания. Эта интерпретация важна тем, что выявила собственную ценность логического. Наторп говорил, что учение Марбургской школы оставило им мало чему учиться у Гуссерля. Но именно глубокие исследования Гуссерля сломали психологические чары и запустили процесс прояснения принципов. Гуссерль опирался на «Наукоучение» Больцано. Также упоминаются недооцененные работы Фреге по логике и математике, ценные для общей теории понятия. Гуссерль в «Пролегоменах к чистой логике» систематически разоблачил сущность, релятивистские следствия и теоретическую никчемность психологизма, направив критику против Милля, Зигварта, Эрдманна и Липпса. Однако психологизм все еще пытаются удержать, пример — работа Г. Гейманса.