Валерий Антонов – Путь Хайдеггера. Том 1. Путеводитель по GA 1–9 (страница 27)

Здесь уместно видеть новый аспект исследования: историко-генетическое изучение маргиналий — их датировку, их стратиграфию, их отношение к другим текстам Хайдеггера (GA 24, GA 65, GA 14). Без такого исследования GA 2 остается амальгамой — текстом 1927 года, прочитанным сквозь призму позднейшей мысли.

Новые аспекты изучения: что можно сделать дальше?

Здесь уместно видеть три новых направления для исследования GA 2, которые выходят за рамки традиционной интерпретации.

Первое: GA 2 и феноменологическая традиция. «Бытие и время» часто читается как разрыв с Гуссерлем. Но GA 2 содержит следы гуссерлевского влияния, которые были стерты в позднейшей рецепции. Сравнение GA 2 с гуссерлевскими «Идеями I» и «Логическими исследованиями» могло бы выявить то, что Хайдеггер «заимствовал» (и трансформировал) у Гуссерля. Это исследование должно быть не «влиянием», а диалогом — показом того, как Хайдеггер отвечал на вызовы феноменологии и как он их переопределял.

Второе: GA 2 и GA 65 как диптих. Хайдеггер назвал «Beiträge zur Philosophie» (GA 65) «вторым главным произведением» после «Бытия и времени». Но как именно GA 65 отвечает на GA 2? Здесь уместно видеть читать GA 2 и GA 65 как диптих — два текста, которые относятся друг к другу как тезис и антитезис, как вопрос и ответ. GA 2 спрашивает: что такое бытие? GA 65 отвечает: бытие есть Ereignis. Но этот ответ не отменяет вопрос; он его углубляет и трансформирует.

Третье: GA 2 и этика. «Бытие и время» часто критикуют за отсутствие этики. Хайдеггер сам признавал, что «фундаментальная этика» не была разработана. Но Здесь уместно видеть искать в GA 2 имплицитную этику — не в виде норм или ценностей, а в виде «экзистенциалов», которые открывают возможность подлинного существования. Забота (Sorge), решимость (Entschlossenheit), бытие-к-смерти (Sein-zum-Tode) — это не «этические понятия» в традиционном смысле, но они описывают условия возможности этического действия. Разработка этой имплицитной этики могла бы стать ответом на критику (Левинас, Хабермас) и показать, что «Бытие и время» не является «нигилистическим» или «аморальным» текстом.

Вместо заключения

Маргиналии «хижинного экземпляра» показывают, что Хайдеггер сам не закрыл эту книгу; он возвращался к ней, перечитывал, переосмыслял. Читать GA 2 сегодня — значит вступить в этот диалог. Не как «ученик», который должен усвоить «учение», и не как «критик», который должен разоблачить «ошибки». А как собеседник, который принимает вызов — и пытается мыслить дальше. «Бытие и время» — это не ответ. Это — вопрос, который остается открытым. И в этом его величие.

GA 3: Kant und das Problem der Metaphysik ( Кант и проблема метафизики, 1929).

Книга представляет собой третий том Собрания сочинений Мартина Хайдеггера, относящийся к I отделу: «Опубликованные работы 1910-1976». Издательство Vittorio Klostermann, Франкфурт-на-Майне. Текст данного издания включает в себя заметки на полях из личного экземпляра автора. Издатель — Фридрих-Вильгельм фон Херрманн. Книга посвящена памяти Макса Шелера.

Оглавление включает: Предисловие к четвертому изданию; Предисловие к первому, второму и третьему изданиям.

Введение: Тема исследования и его структура. Разъяснение идеи фундаментальной онтологии через истолкование «Критики чистого разума» как обоснования метафизики.

Первый раздел: Обоснование метафизики в ее исходном начале.

Второй раздел: Обоснование метафизики в его осуществлении. (Включает подразделы A и B с параграфами 4-25).

Третий раздел: Обоснование метафизики в его изначальности. (Включает подразделы A, B и C с параграфами 26-35).

Четвертый раздел: Обоснование метафизики в ее повторении. (Включает подразделы A и B с параграфами 36-45).

Введение: Тема исследования и его структура.

Хайдеггер начинает с определения задачи: истолковать «Критику чистого разума» Канта как обоснование метафизики, чтобы тем самым представить проблему метафизики как проблему фундаментальной онтологии.

Фундаментальная онтология — это онтологическая аналитика конечного человеческого существа, которая должна подготовить фундамент для метафизики, «принадлежащей к природе человека». Это «метафизика человеческого присутствия (Dasein)», необходимая для того, чтобы сделать метафизику возможной. Она принципиально отличается от любой антропологии. Ее задача — не просто дать ответ на вопрос «что такое человек?», а показать, как и почему должен быть поставлен сам этот вопрос.

Для этого необходимо прояснить, что такое «обоснование» вообще. Это не подведение нового фундамента под готовое здание, а «набрасывание строительного плана», который одновременно указывает, на чем и как должно быть основано здание. Обоснование метафизики — это архитектоническое очерчивание ее внутренней возможности, то есть конкретное определение ее сущности. Определение сущности завершается только высвобождением сущностного основания. Критерий изначальности обоснования — в том, как оно позволяет этому основанию действовать. Задача истолкования — выявить эту изначальность и показать необходимость повторения обоснования метафизики, поскольку всякое обоснование происходит не из пустоты, а в диалоге с традицией.

Первый раздел: Обоснование метафизики в подходе.

Здесь исследуется, почему для Канта обоснование метафизики становится «критикой чистого разума».

§ 1. Традиционное понятие метафизики Кант застал метафизику в виде школьного понятия, восходящего к Баумгартену: «Metaphysica est scientia prima cognitionis humanae principia continens» (Метафизика есть наука, содержащая первые принципы человеческого познания). Хайдеггер указывает на двусмысленность «первых принципов»: они могут пониматься как принципы познания вещей или как принципы самих вещей (ontologia, cosmologia, psychologia, theologia naturalis).

Кант сохраняет эту структуру и даже переносит центр тяжести на metaphysica specialis («собственную метафизику»). Однако все попытки построить ее как строгую науку были «топтанием на месте». Поэтому возникает задача обоснования — определения внутренней возможности этой науки.

§ 2. Подход к обоснованию традиционной метафизики Поскольку метафизика есть чистое, рациональное познание сверхчувственного, вопрос о ее внутренней возможности упирается в более общий вопрос: как вообще возможно открытие сущего как такового? Кант находит путеводную нить в процедуре естествоиспытателей: разум познает только то, что сам производит по своему плану. Этот «предварительный план» (бытийная конституция сущего) делает возможным всякое онтическое (опытное) познание. Таким образом, возможность онтического познания укоренена в предваряющем понимании бытия — в онтологическом познании.

Проблема обоснования metaphysica specialis отбрасывается назад к вопросу о возможности metaphysica generalis, то есть онтологии. Впервые онтология становится проблемой. В этом и заключается истинный, метафизический смысл «коперниканского поворота»: не «всякое познание» должно сообразовываться с предметами, но предметы как сущие могут быть познаны в опыте, только если их бытийная конституция уже заранее познана (онтологически). Онтологическая истина делает возможной истину онтическую.

§ 3. Обоснование метафизики как «критика чистого разума». Кант формулирует проблему возможности онтологии как вопрос: «Как возможны синтетические суждения a priori?»

· Синтетическое познание — это познание, которое «привносит» содержание (Wasgehalt) сущего. Онтологическое познание привносит определение бытия сущего до всякого опыта.

· A priori — значит «из принципов». Способность познавать из принципов a priori Кант называет чистым разумом. Таким образом, раскрытие возможности онтологии становится прояснением сущности чистого разума, его границ и внутренней возможности, то есть его критикой.

Хайдеггер подчеркивает, что Кант называет такое исследование трансцендентальным. Оно направлено не на сами предметы, а на способ нашего познания предметов, поскольку оно должно быть возможным a priori. Трансцендентальное познание исследует трансценденцию — переход чистого разума к сущему, чтобы сущее впервые могло стать возможным предметом опыта. Поэтому «Критика чистого разума» — это не теория опыта или позитивных наук (не «эпистемология»), а обоснование онтологии. Кант стремится «развить познание из его первоначальных зародышей», не опираясь ни на какой «факт», кроме самого разума.

Второй раздел: Обоснование метафизики в проведении.

Прежде чем приступить к выполнению обоснования, необходимо очертить измерение возврата к истоку (человеческой субъективности) и способ его раскрытия.

А. Характеристика измерения возврата для проведения обоснования метафизики Ключевой тезис: истоком для обоснования метафизики является человеческий чистый разум, причем решающей для этой проблематики оказывается именно человечность, то есть конечность разума. Эта конечность коренится не в фактических недостатках, а в самом сущностном строении познания.

§ 4. Сущность познания вообще Хайдеггер настаивает на фундаментальном тезисе Канта: «Познание есть прежде всего созерцание (Anschauung)». Мышление (Denken) выполняет лишь служебную функцию по отношению к созерцанию. Перетолкование познания в суждение (мышление) противоречит смыслу кантовской проблемы. Конечное человеческое познание отличается от бесконечного божественного познания.