Валерий Антонов – Путь Хайдеггера. Том 1. Путеводитель по GA 1–9 (страница 22)

· Бытие-при (Sein-bei) становится возможным в актуализации (Gegenwärtigen), то есть в настоящем.

Единство этих трех модусов — настающее, бывшествующее и актуализирующее — называется временностью. Это, по его выражению, «экстатикон» (εκστατικόν) как таковой; ее модусы суть экстазы (Ekstasen) временности. Исходная временность конечна. Собственное и несобственное существование суть различные способы временения (Zeitigung) временности.

§ 66. Временность присутствия и вытекающие из нее задачи более исходного повторения экзистенциальной аналитики Теперь, заявляет он, необходимо «повторить» весь подготовительный анализ, интерпретируя все структуры присутствия в их временном смысле: разомкнутость «вот» (понимание, расположение, падение, речь), бытие-в-мире и его трансценденцию, пространственность, повседневность. Особое значение имеет временная интерпретация самости, ведущая к историчности присутствия. Расхожая же «внутривременность» (Innerzeitigkeit) коренится в определенном способе временения исходной временности.

Четвертая глава Временность и повседневность

§ 67. Основной состав экзистенциального устройства присутствия и наметка его временной интерпретации Задача, по его словам, — раскрыть модусы временения временности, которые фундируют структуры, конституирующие разомкнутость (понимание, расположение, падение, речь), чтобы затем определить временность бытия-в-мире и, наконец, временной смысл повседневности.

§ 68. Временность разомкнутости вообще.

· a) Временность понимания: Понимание первично основано, согласно его выводу, на настающем (Zukunft). Собственное понимание как заступание (Vorlaufen) есть способ настающего из самого себя; несобственное — ожидание (Gewärtigen), которое понимает свою способность-быть из озабоченного. Собственное настоящее — мгновение (Augenblick), удерживающее ситуацию в решимости; несобственное — актуализация (Gegenwärtigen), рассеянная в озабоченном. Собственное бывшествование — повторение (Wiederholung); несобственное — забвение (Vergessenheit).

· b) Временность расположения: Расположение первично основано на бывшем (Gewesenheit), так как настроение «возвращает» к брошенности. Боязнь (Furcht) есть забывающая актуализация в ожидании (ein gewärtigend-gegenwärtigendes Vergessen). Страх (Angst) основан на бывшем, которое возвращает к повторяемости (Wiederholbarkeit), и через это открывает возможность собственного бытия-способным.

· c) Временность падения: Падение первично основано на актуализации (Gegenwärtigen). Любопытство (Neugier) есть «выпрыгивающее» (entspringendes) из ожидания актуализирование, которое, не удерживаясь на предмете, убегает к новому, тем самым еще больше запутываясь в себе и ведя к беспочвенности.

· d) Временность речи: Речь артикулирует разомкнутость и временнится не в каком-то одном экстазе, но, поскольку она выговаривается в языке, преимущественно в модусе актуализации.

§ 69. Временность бытия-в-мире и проблема трансценденции мира.

· a) Временность осмотрительного озабочения: Озабочение, по его разъяснению, основано на временящем единстве удерживающего ожидания (gewärtigendes Behalten) и актуализации (Gegenwärtigen), которое составляет «отпускание-иметь-дело» (Bewendenlassen). На этом основаны модусы встречи: навязчивость, назойливость и неподатливость.

· b) Временной смысл модификации озабочения в теоретическое раскрытие: Теоретическое познание, как он показывает, коренится в модификации осмотрительного озабочения. Здесь происходит «переключение» (Umschlag) понимания: подручное «с-чем» становится наличным «о-чем». Это требует тематизации (Thematisierung), то есть наброска на сущее так, чтобы оно стало «объектом». Этот научный набросок на наличное есть способ актуализации (Gegenwärtigung), которая, в отличие от осмотрительной, нацелена на раскрытость наличного. Тематизация всегда уже предполагает трансценденцию присутствия.

· c) Временная проблема трансценденции мира: Трансценденция мира основана на экстатично-горизонтном устройстве временности. Экстазы имеют свои «куда» — горизонтные схемы: схема настающего — «ради-себя» (Umwillen seiner), схема бывшего — «перед-чем» брошенности или «на-что» оставленности (Wovor der Geworfenheit), схема настоящего — «для-того-чтобы» (Um-zu). Единство этих горизонтных схем в экстатическом единстве временности делает возможным то, что присутствию всегда уже принадлежит разомкнутый мир — то, на что (Woraufhin) оно, существуя, себя понимает.

§ 70. Временность присутствиеразмерной пространственности Специфическая пространственность присутствия (отдаление и направление) также, утверждает он, основана на временности. Отдаление (Entfernung) как приближение подручного коренится в актуализации, которая в единстве с удерживающим ожиданием «раскрывает» область (Gegend) и возвращается из нее к подручному. Брошенное присутствие «уносит» с собой разомкнутое пространство, причем его «здесь» всегда понимается из осмотрительно разомкнутого «там».

§ 71. Временной смысл повседневности присутствия Повседневность означает «как» существования, в котором присутствие живет «изо дня в день». Временной смысл этого «как», по его интерпретации, лежит в определенном способе временения временности, а именно — в несобственной временности, которая, будучи забвенно-актуализирующим ожиданием, делает понятным «однообразие», «привычность» и растянутость повседневного существования. Повседневность есть модус временности, и ее более точное понятие может быть дано лишь в рамках обсуждения смысла бытия вообще.

Пятая глава Временность и историчность.

§ 72. Экзистенциально-онтологическая экспозиция проблемы истории Он отмечает, что до сих пор анализировалось присутствие лишь «между» рождением и смертью, но не была рассмотрена сама «протяженность» (Erstreckung) жизни как целого. Эта специфическая подвижность и устойчивость, простирание себя самого, называются событием (Geschehen) присутствия. Вопрос о «взаимосвязи жизни» есть онтологическая проблема события присутствия, а раскрытие структуры этого события ведет к онтологическому пониманию историчности (Geschichtlichkeit).

§ 73. Расхожее понимание истории и событие присутствия. Расхожие значения истории включают, по его перечислению: 1) прошлое, 2) происхождение, 3) область сущего в становлении (в отличие от природы), 4) переданное. Все они указывают на человека как «субъекта» событий. Первично исторично для него — само присутствие. Вторично исторично — внутримирно встречающее сущее (подручное и наличное как «миро-историческое»). Сохранность древностей (например, музейного утвари) отсылает к «бывшему миру» бывшего присутствия, которое является первично историчным уже в своем фактичном существовании.

§ 74. Основоустройство историчности. Собственная историчность, по его концепции, коренится в заступающей решимости. Присутствие, заступая в смерть, возвращается к своей фактичной брошенности и берет из нее возможности своего существования как из наследия (Erbe). Это возобновление (Wiederholung) переданной возможности есть судьба (Schicksal) — изначальное событие присутствия. Совместное событие общности, народа есть участь (Geschick). Таким образом, история имеет свой сущностный вес не в прошлом, а в подлинном событии экзистенции, которое «временит» себя из настающего (Zukunft). Собственное бытие-к-смерти как конечность временности есть скрытое основание историчности присутствия.

§ 75. Историчность присутствия и миро-история. Повседневное, падающее присутствие, как он поясняет, понимает свою историю прежде всего миро-исторически — из того, что встречается в озабочении. Из этого горизонта несобственной историчности возникает вопрос о «связи» жизни как о последовательности переживаний, что является производным модусом и заслоняет исходную историчность в смысле судьбы и повторения.

§ 76. Экзистенциальное происхождение исторической науки (Historie) из историчности присутствия История как наука возможна, согласно его утверждению, потому что само присутствие исторично. Историческое познание размыкает историю (прошлое) в модусе повторения (Wiederholung), которое выявляет «бывшее» присутствие в его возможности. Поэтому подлинная тема Historischen — это не просто «факты» или «законы», а фактично экзистентно бывшая возможность. Историческая наука, таким образом, возникает из собственной историчности историка и есть способ, каким присутствие размыкает свое собственное бытие-способным.

§ 77. Связь предшествующей экспозиции проблемы историчности с исследованиями В. Дильтея и идеями графа Йорка. Он отмечает, что исследовательская работа Дильтея была нацелена на то, чтобы понять «жизнь» из нее самой и обеспечить ей герменевтический фундамент. Его истинной философской тенденцией было «понимание историчности». Граф Йорк фон Вартенбург, по его оценке, ясно видел принципиальную разницу между «онтическим» (природно-наличным) и «историческим» (живым, экзистентным), называя первое «окулярным», а второе — «виртуальностью», требующей иного, не «гештальтного», а «характерологического» подхода. Он подчеркивал, что самость и историчность неразрывны, и что истинная философия не может не быть исторической. Различение «онтического» и «исторического», чтобы быть понятым, должно быть, по выводу Хайдеггера, возведено к более изначальному единству — к вопросу о смысле бытия вообще.