§ 13. Пояснение бытия-в на примере фундированного модуса. Познание мира. Познание мира, как показывает Хайдеггер, часто берется за образец отношения «субъекта» к «объекту». При таком подходе познание, будучи душевной способностью, оказывается «внутри» субъекта, порождая проблему его «трансценденции» вовне. Однако познание, утверждает он, есть бытийный модус присутствия как бытия-в-мире, онтически фундированный в этом основоустройстве. Познание основано, по его разъяснению, на «уже-бытии-при-мире» (Schon-sein-bei-der-Welt), которое конституирует бытие присутствия. Чтобы познание стало возможным как рассматривающее определение наличного, нужна дефициентность (Defizienz) озаботившегося дела-имения-с-миром: воздержание от всякого изготовления и обращения, переход к «только-еще-пребыванию-при». На основе этого возможно прямое смотрение-на (Hinsehen). Присутствие, направляясь на сущее и схватывая его, не покидает свою внутреннюю сферу, а по своей первичной бытийной природе всегда уже «снаружи», при встречном сущем всегда уже раскрытого мира. Восприятие познанного, подчеркивает он, не есть возвращение схваченной добычи в «дом» сознания; даже в восприятии, сохранении и удержании знающее присутствие как присутствие остается снаружи.
Третья глава Мирность мира.
§ 14. Идея мирности мира вообще. Бытие-в-мире, по замыслу Хайдеггера, следует сделать зримым в аспекте структурного момента «мира». Однако описание сущего «внутри» мира (домов, деревьев и т.д.) остается оптическим и феноменологически нерелевантным; искомым же является бытие. Онтологическая интерпретация бытия природы, указывает он, не достигает феномена «мир». «Мир» — это не характеристика этого сущего, а бытийная черта самого присутствия. Поэтому мирность (Weltlichkeit) есть онтологическое понятие, означающее структуру конститутивного момента бытия-в-мире, и есть экзистенциал. Слово «мир» многозначно, и он различает следующие его значения:
1. Оптическое понятие: совокупность всего сущего, которое может наличествовать внутри мира.
2. Онтологическое понятие: бытие сущего, указанного в п. 1, как титул для региона, охватывающего многообразие сущего (напр., «мир» математика).
3. Оптическое, доонтологически-экзистентное понятие: то, «в чем» фактичное присутствие «живет» (напр., публичный «мы-мир» или собственный и ближайший «окружающий мир»).
4. Онтологически-экзистенциальное понятие мирности. Мирность сама модифицируема до целостности особых «миров».
Терминологически «мир» закрепляется им за значением 3; если подразумевается 1, ставится в кавычки. Сущее, не являющееся присутствием, называется миропринадлежным (weltzugehörig) или внутримирным (innerweltlich). Онтология, по его оценке, до сих пор упускала феномен мирности, интерпретируя мир из наличного, а не из подручного. Его собственное исследование идет от окружающего мира (Umwelt) повседневного присутствия к идее мирности вообще. Оно включает анализ мирности (A), отграничение от онтологии «мира» у Декарта (B) и анализ пространственности присутствия (C).
A. Анализ окружающей мирности и мирности вообще.
§ 15. Бытие встречающего в окружающем мире сущего Путеводной нитью для него служит повседневное бытие-в-мире, называемое обращением (Umgang) в мире и с внутримирным сущим. Ближайший вид обращения — не познание, а деятельное, использующее озабочение (hantierende, gebrauchende Besorgen), у которого есть свое собственное «познание». Встречающее сущее, по его определению, — это средство (Zeug). Средство всегда принадлежит целому средств, оно есть «нечто для того, чтобы...» (etwas, um zu...). В этой структуре заложена отсылка (Verweisung) чего-то на что-то. Средство всегда принадлежит другому средству. Ближайше-встречное — это комната как средство жилья, а не сумма наличных вещей. Способ бытия средства, в котором оно само по себе обнаруживает себя, есть подручность (Zuhandenheit). Обращение с средством направляется многообразием отсылок «для-того-чтобы»; собственное видение этого прилаживания есть усмотрение (Umsicht). «Практическое» поведение, как он подчеркивает, не «атеоретично», оно обладает своим усмотрением. Создаваемое произведение (Werk) несет целостность отсылок. Произведение отсылает к «для-чего» его применяемости, к «из-чего» (материалу), к носителю и пользователю, а также к «публичному миру» и окружающей природе. В употреблении уже заключена отсылка на природу, обнаруженную в свете ее продуктов. Эта обнаруженная «природа» не есть наличное. Подручность, делает он вывод, — это онтологическое определение сущего, каково оно «само по себе», и не есть лишь субъективная окраска.
§ 16. Заявляющая о себе мироразмерность окружающего мира на внутримирном сущем. Мир, утверждает он, не есть внутримирное сущее, но он определяет это сущее. Как же мир «имеется»? Модусы озабочения, позволяющие внутримирному сущему встретиться так, что при этом проступает мироразмерность, таковы: навязчивость (Auffälligkeit — когда средство неприменимо), назойливость (Aufdringlichkeit — когда средство отсутствует) и неподатливость (Aufsässigkeit — когда средство «мешает»). В этих модусах, по его наблюдению, подручность теряет свой характер, и проступает голая наличность. Но при этом становится видна и мироразмерность подручного. Когда отсылка нарушена, она становится эксплицитной, и вместе с ней высвечивается вся мастерская как целое, в котором озабочение всегда уже пребывает. С этим целым заявляет о себе мир. То, что высвечивается, само не есть ни подручное, ни наличное. Это «вот» (Da), всегда уже разомкнутое (erschlossen) для усмотрения. То, что мир не «состоит» из подручного, показывает, в частности, то, что с высвечиванием мира происходит обезмиривание (Entweltlichung) подручного. В том, что мир не заявляет о себе, коренится условие возможности того, что подручное не выступает из своей незаметности, и в этом конституируется феноменальная структура «по-себе-бытия» (An-sich-sein) этого сущего. Оно может быть онтологически понято, согласно его выводу, только на основе феномена мира.
§ 17. Отсылка и знак. При анализе структуры подручного выявился феномен отсылки (Verweisung). Знак для Хайдеггера — это преимущественное средство, показывающее отсылку в ее разнообразных аспектах. Указание знака можно понимать как отсылание, но не всякая отсылка есть указание, и не всякое указание есть отсылка. Всякое «указующее» есть отношение, но не всякое отношение — указание. Знак есть средство для показывания. Он обладает особым отношением к способу бытия всегда подручного целого средств и его мироразмерности. В качестве примера приводится красная поворотная стрелка на автомобиле. Это знак-средство, подручное в целом средств транспорта. Его «указание» не есть онтологическая структура знака как средства, а онтическая конкретизация «для-чего» (Dienlichkeit). Знак позволяет встретиться подручному и делает доступным его контекст так, что озабоченное обращение обретает ориентацию. В знаке проступает мироразмерность подручного. Характер знаков, по его разъяснению, становится ясным при их «учреждении». Учреждение знака основано на осмотрительной предусмотрительности, нуждающейся в подручной возможности быть оповещаемой. Знак должен быть приметным. Он может возникнуть и через «принятие-за-знак» уже подручного, что еще исходнее, так как этим нечто может быть впервые раскрыто (напр., южный ветер как знак дождя). Знак, таким образом, не есть вещь в указывающем отношении к другой вещи, но средство, эксплицитно предоставляющее целое средств усмотрению.
§ 18. Имение-дела и значимость; мирность мира. Подручное встречает внутримирно. Мир — это то, из чего подручное подручно. Хайдеггер ставит вопрос: каким образом мир может дать встретиться подручному? Подручное всегда раскрыто как имеющее-с-ним-дело. Бытийный характер подручного есть имение-дела (Bewandtnis). Иметь-с-чем-дело значит: с чем-то при чем-то иметь свое дело (mit etwas bei etwas sein Bewenden haben). Именно на это сущее всегда уже отпущено. Целостность имения-дела (Bewandtnisganzheit) восходит в конечном счете к некоему «для-чего» (Wozu), у которого больше нет имения-дела, то есть к «ради-чего» (Worum-willen). Это «ради-чего», по его утверждению, всегда касается бытия самого присутствия. Онтологический смысл оставления-иметь-дело (Bewendenlassen) есть предварительное отпускание сущего в его внутримирную подручность. Это «априорное перфектное» (apriorisches Perfekt), характеризующее способ бытия самого присутствия. Присутствие, чтобы сущее могло встретиться как подручное, всегда уже поняло нечто такое, как то, на что отпущено внутримирное сущее (Woraufhin der Freigabe), а именно — мир. Это понимание основано на том, что присутствие, понимая взаимосвязь отсылок, из своего «ради-чего» отсылает себя к некоторому «для-того-чтобы», которое очерчивает «при-чем» (Wobei) имения-дела. Присутствие, согласно его интерпретации, означает (bedeutet) себя самого в этих отсылках. Взаимосвязь этого означения (Be-deuten) называется значимостью (Bedeutsamkeit). Она составляет структуру мира, того, в чем присутствие как таковое всегда уже есть. Значимость, по его определению, есть оптическое условие возможности открываемости сущего, которое встречает в мире способом бытия имения-дела (подручности). В ней же коренится онтологическое условие возможности того, что понимающее присутствие как истолковывающее может раскрывать нечто подобное «значениям», которые, в свою очередь, обосновывают возможное бытие слова и языка. Отсылочная взаимосвязь, конституирующая мирность, не есть чистое реляционное отношение и не «испаряет» бытия подручного.
