Валерий Антонов – Путь Хайдеггера. Том 1. Путеводитель по GA 1–16 (страница 6)

Предисловие 1972 года: автобиография как философский жест

Предисловие Хайдеггера к первому изданию «Ранних сочинений» (1972) часто читается как автобиографический документ. Здесь уместно видеть читать его как философский жест — как попытку задним числом выстроить свой путь как телеологически направленный к «Бытию и времени». Хайдеггер подчеркивает одни влияния (Брентано, Гуссерль) и замалчивает другие (например, влияние Риккерта). Он представляет свой путь как непрерывное восхождение к вопросу о бытии, скрывая случайности, заблуждения и тупики.

Но этот жест не является «фальсификацией» в моральном смысле. Это — герменевтический акт. Хайдеггер не просто «рассказывает историю»; он «учреждает» свой путь как путь мышления. Предисловие 1972 года — это не исторический документ, а философский текст, который следует читать так же внимательно, как и любое другое эссе Хайдеггера. Вопрос не в том, «правдиво» ли оно, а в том, какую работу оно совершает — как оно формирует наше понимание его ранних работ и их места в Gesamtausgabe.

GA 1 как «издание последней руки»: ограничение или возможность?

Критики (вслед за Теодором Кизилом) часто сетуют на то, что GA 1 является «изданием последней руки», а не историко-критическим изданием. Оно не фиксирует разночтения между различными версиями текстов и не документирует историю их создания. Это, безусловно, ограничение для историко-филологических исследований.

Но Здесь уместно видеть рассматривать это не только как ограничение, но и как возможность. GA 1 — это не «нейтральный» архив, а «авторизованная» версия хайдеггеровского пути. Оно отражает то, как Хайдеггер хотел, чтобы его ранние работы были прочитаны. И это само по себе является философски значимым фактом. Исследователь, который хочет понять Хайдеггера, а не только «реконструировать» его, должен принимать во внимание эту авторизацию. GA 1 — это не «источник» в смысле сырого материала, а «текст» в смысле осмысленного целого, которое включает в себя и предисловие 1972 года, и отбор текстов, и даже умолчания.

Новые аспекты изучения: что можно сделать дальше?

Здесь уместно видеть три новых направления для исследования GA 1, которые выходят за рамки традиционной историко-филологической работы.

Первое: GA 1 как палимпсест. Вместо того чтобы стремиться «очистить» ранние тексты от позднейших наслоений (предисловия, маргиналий, отбора), следует изучать взаимодействие между этими слоями. Как предисловие 1972 года переопределяет значение диссертации 1913 года? Как маргиналии (если они будут опубликованы в критическом издании) изменяют наше понимание хабилитационной работы 1916 года? GA 1 — это не просто собрание текстов, а сложное целое, в котором разные временные слои вступают в диалог.

Второе: GA 1 и GA 16 как диптих. GA 1 открывает первый отдел, GA 16 его завершает. Оба тома содержат «личные» тексты — стихотворения, речи, приветствия, автобиографические заметки. Между ними есть глубокие переклички. Ранние стихотворения 1910–1916 годов и «Полевая дорога» 1949 года говорят на одном языке — языке «опыта мышления», который не сводится ни к академической философии, ни к поэзии. Исследование этого диптиха (GA 1 и GA 16) могло бы пролить новый свет на то, как Хайдеггер понимал отношение между философией и жизнью.

Третье: GA 1 и педагогика. GA 1 содержит тексты, которые были написаны в контексте университетского обучения — диссертация, хабилитация, хабилитационная лекция. Эти тексты можно читать не только как философские документы, но и как педагогические. Как Хайдеггер учился философии? Как он учился писать философские тексты? Как он учился вести диалог с традицией? GA 1 предлагает уникальный материал для истории философского образования — для понимания того, как становятся философом.

Вместо заключения

GA 1 — это лабиринт. В нем есть проторенные тропы (генезис вопроса о бытии, проблема категорий, учение о значении) и есть тупики (ошибочная атрибуция, ранние стихотворения, забытые рецензии). Но лабиринт — это не препятствие; это — место, где мышление учится ориентироваться. Читать GA 1 — значит принять вызов: видеть в ранних, «незрелых» текстах не просто «подготовку» к «Бытию и времени», а самостоятельную философскую работу, которая имеет свою ценность, свои трудности и свою красоту. И видеть в GA 1 как целом не просто «источник», а «текст» — со своим замыслом, своей композицией и своей волей.

GA 2: Sein und Zeit (Бытие и время, 1927)

Логическое место

Центральная ось первого отдела — фундаментальная онтология, анализирующая Dasein как сущее, для которого в его бытии дело идет о самом бытии. «Бытие и время» — это не просто одна из книг Хайдеггера, а прорыв (Durchbruch), определивший всю последующую траекторию его мысли. Даже после «поворота» (Kehre) и перехода к бытийно-историческому мышлению Хайдеггер будет постоянно возвращаться к этой работе, перечитывать и переосмыслять ее.

Сам Хайдеггер называл «Бытие и время» «проходным произведением» (Durchgangswerk) — не самоцелью, а переходом к тому, что остается невысказанным: к вопросу о бытии как таковом, свободном от аналитики Dasein.

Структурная особенность издания в Gesamtausgabe

Издание «Бытия и времени» в составе Полного собрания сочинений (GA 2) имеет принципиальное отличие от всех отдельно публиковавшихся версий. Оно воспроизводит так называемый «хижинный экземпляр» (Hüttenexemplar) — личный экземпляр Хайдеггера, который он держал в своей хижине в Тодтнауберге. На полях этого экземпляра Хайдеггер на протяжении десятилетий (с 1929 года и до последних лет жизни) делал пометки, исправления и комментарии.

Эти маргиналии (Randbemerkungen) включены в GA 2 как неотъемлемая часть текста. Они показывают, как сам автор перечитывал свой главный труд — что он в нем подтверждал, от чего отказывался, что требовало переосмысления. Это уникальная возможность увидеть философию Хайдеггера в ее живом, незавершенном движении.

Ключевые цитаты с подробным анализом

1. Определение Dasein (основополагающая формулировка)

»Dasein ist ein Seiendes, dem es in seinem Sein um dieses Sein selbst geht.«

Присутствие (Dasein) есть такое сущее, которому в его бытии дело идет об этом самом бытии.

Эта фраза открывает § 4 «Sein und Zeit» и является отправной точкой всего проекта фундаментальной онтологии. Dasein — не просто «человек» как биологический вид или как субъект познания. Dasein есть способ бытия, характеризующийся тем, что оно всегда уже понимает себя из своего бытия. Это само-отношение (Sich-zu-sich-verhalten) составляет экзистенцию: Dasein не есть нечто, что обладает фиксированной сущностью (essence), напротив, его сущность заключается в его существовании (existentia). «Сущность Dasein лежит в его экзистенции» — другой знаменитый тезис из § 9.

Структурный анализ: Фраза содержит двойное «um dieses Sein selbst» («об этом самом бытии»). Dasein — это сущее, для которого его собственное бытие становится вопросом. Это значит, что Dasein не может быть описано как «предмет» среди других предметов. Его способ быть — это понимание бытия (Seinsverständnis). Даже если Dasein не задается философским вопросом о бытии, оно всегда уже «экзистирует» в некотором до-философском понимании того, что значит «быть».

2. Бытие Dasein как забота (Sorge)

»Das Sein des Daseins ist die Sorge.«

Бытие присутствия есть забота.

В § 41, после того как были проанализированы отдельные структуры Dasein — бытие-в-мире (In-der-Welt-sein), бытие-при-внутримировом-сущем (Sein-bei-innerweltlichem-Seienden), бытие-друг-с-другом (Mitsein) — Хайдеггер показывает, что все они укоренены в едином феномене заботы.

Различие заботы и «озабоченности»: Хайдеггер различает Besorgen (озабоченность — отношение к вещам и внутримировому сущему) и Sorge (забота — бытийная структура самого Dasein). Забота не есть психологическое состояние (тревога, беспокойство), а чисто онтологическая структура. Хайдеггер эксплицирует ее как формальное понятие: «себя-впереди-себя-уже-бытие-в-мире-как-бытие-при-внутримировом-сущем» (Sich-vorweg-schon-sein-in-der-Welt-als-Sein-bei-innerweltlichem-Seiendem).

«Себя-впереди-себя» указывает на экзистенциальный проект (Entwurf): Dasein всегда уже набросало себя на возможности.

«Уже-бытие-в-мире» указывает на фактичность (Faktizität): Dasein всегда уже заброшено (geworfen) в некоторый мир, который оно не выбирало.

«Бытие-при» указывает на падение (Verfallen): Dasein, как правило, теряет себя в мире вещей.

Забота есть единство этих трех моментов. Именно забота делает возможной как неподлинность (когда Dasein растворяется в мире), так и подлинность (когда Dasein берет на себя свое бытие как свое собственное).

3. Понятие «Man» (безличное «люди»)

»Dieser Niemand, von dem wir selbst in der Alltäglichkeit gelebt werden, ist das ›Man‹.«

Этот Никто, которым мы сами в повседневности бываем проживаемы, и есть «люди» (Man).

В § 27 Хайдеггер анализирует, как Dasein в своей повседневности утрачивает собственную самость. Dasein оказывается не «собой», а «другими» — безличной, анонимной инстанцией, которую Хайдеггер называет Man.

Man — это не «толпа» и не «общество» в социологическом смысле. Man есть экзистенциал — конститутивный способ бытия Dasein. Dasein всегда сначала и по большей части (zunächst und zumeist) существует в модусе Man. Это не недостаток, который можно устранить, а неизбежная структура совместного бытия (Mitsein).