Валерий Антонов – Путь Хайдеггера. Том 1. Путеводитель по GA 1–16 (страница 4)

Академические документы Фрайбургского университета представляют собой важный архивный источник. Протоколы защиты докторской диссертации (1913) и хабилитации (1916), хранящиеся в университетском архиве Фрайбурга, фиксируют оценки Риккерта, Гуссерля и других членов комиссии. Сохранились также гимназические и ранние студенческие работы Хайдеггера, в том числе о Франце Брентано, которые позволяют проследить его интеллектуальное развитие до 1912 года.

Среди вторичной литературы о раннем Хайдеггере выделяются несколько классических исследований. Теодор Кизил в книге «Генезис "Бытия и времени" Хайдеггера» (1993) предлагает детальный анализ генезиса хайдеггеровского мышления, включая разбор ранних работ 1912–1916 годов. Джон ван Бюрен в монографии «Молодой Хайдеггер: Молва о скрытом короле» (1994) посвящает свое исследование «раннему раннему» Хайдеггеру — периоду до 1919 года, когда еще не было сформулировано понятие Dasein. Фридрих-Вильгельм фон Херман, редактор GA 1, в своей «Герменевтической феноменологии Dasein» (1987) также контекстуализирует ранние работы в рамках общего развития хайдеггеровской мысли.

Для углубленного изучения раннего периода рекомендуется обращение к нескольким архивным собраниям. Немецкий литературный архив в Марбахе содержит часть литературного наследия Хайдеггера, включая ранние рукописи и письма. Университетский архив Фрайбурга хранит диссертационные документы, учебные планы, протоколы заседаний философского факультета. Основное собрание рукописей Хайдеггера, включая ранние черновики и заметки, находится в ведении Германа Хайдеггера в архиве в Мескирхе.

При цитировании GA 1 в академической работе рекомендуется давать ссылку на издание Gesamtausgabe, но также, где это уместно, указывать и оригинальные прижизненные публикации отдельных текстов. Для диссертации 1913 года это Leipzig, J.A. Barth, 1914; для хабилитации 1916 года — Tübingen, J.C.B. Mohr, 1916; для хабилитационной лекции — первая публикация 1916 года с последующим указанием на включение в GA 1. Такой подход позволяет сохранить связь с историческими источниками, одновременно используя авторитетное издание Полного собрания сочинений.

GA 1: Frühe Schriften — Основные ключевые положения, авторитетные заключения и сомнительные моменты

Основные ключевые положения

GA 1 как документ генезиса вопроса о бытии

Согласно Теодору Кизилу в его классическом исследовании «Генезис "Бытия и времени" Хайдеггера» (1993), ранние работы Хайдеггера 1912–1916 годов не являются «предфилософскими» или «схоластическими упражнениями», а представляют собой необходимую пропедевтику к вопросу о бытии. Кизил утверждает, что уже в этих текстах Хайдеггер вырабатывает ключевое различие между актом суждения (психический процесс) и смыслом суждения (идеальное содержание), которое впоследствии трансформируется в онтологическое различие между сущим и бытием. Это различие, по Кизилу, является «архимедовой точкой» всего хайдеггеровского мышления.

Антипсихологизм как методологическая основа

Джон ван Бюрен в монографии «Молодой Хайдеггер: Молва о скрытом короле» (1994) подчеркивает, что докторская диссертация «Учение о суждении в психологизме» (1913) демонстрирует не просто усвоение гуссерлевского антипсихологизма, но уже и самостоятельную постановку вопроса о «логическом предмете». Ван Бюрен утверждает, что Хайдеггер уже в 1913 году стремится к «онтологизации» логики — к пониманию логических форм не как психологических структур (продуктов психической деятельности), а как структур самого бытия. Это раннее стремление, по ван Бюрену, предвосхищает позднейший тезис о том, что логика не может быть обоснована психологией, но требует онтологического фундамента.

Проблема категорий как предварительная форма вопроса о бытии

Фридрих-Вильгельм фон Херман, редактор GA 1, в своей работе «Герменевтическая феноменология Dasein» (1987) показывает, что хабилитационная работа «Учение о категориях и значениях у Дунса Скота» (1916) содержит в зародыше три темы, которые станут центральными для всей философии Хайдеггера. Первая тема — категориальная проблема, то есть вопрос о бытии в различных регионах сущего, о том, как сущее может быть различным образом «категоризировано». Вторая тема — проблема значения, предварительная форма вопроса о языке как «доме бытия». Третья тема — проблема времени и истории, выраженная в различении между естественно-научным и историческим временем. Фон Херман настаивает на том, что эти три темы не являются случайными, но внутренне связаны: вопрос о бытии неизбежно ведет к вопросу о языке (потому что бытие всегда уже «сказывается» в языке) и к вопросу о времени (потому что бытие есть присутствие, Anwesen).

Различение двух понятий времени

Сам Хайдеггер в предисловии 1972 года признает, что хабилитационная лекция «Понятие времени в исторической науке» (1915) содержит «предварительную форму позднейшего экзистенциально-онтологического различения между нивелированным временем как простой последовательностью "теперь" и исторической временностью Dasein». Это признание имеет принципиальное значение: Хайдеггер видит в своей ранней работе не просто студенческое упражнение, а начало того пути, который приведет к «Бытию и времени». Различение между естественно-научным временем (как измеримой последовательностью «теперь») и историческим временем (как качественным, наполненным смыслом временем жизни) предвосхищает позднейшее различение между вульгарным понятием времени и экстатической временностью Dasein.

Путь к феноменологии через Брентано и Гуссерля

В предисловии 1972 года Хайдеггер реконструирует свой путь: гимназическое чтение Франца Брентано «О многообразном значении сущего у Аристотеля» поставило перед ним вопрос «что значит "быть" в разных смыслах?», а изучение «Логических исследований» Эдмунда Гуссерля произвело «почти взрывное впечатление». Этот автобиографический нарратив стал каноническим для понимания генезиса хайдеггеровского мышления. Хайдеггер подчеркивает, что именно Брентано пробудил в нем интерес к Аристотелю и к вопросу о многообразии значений бытия, а Гуссерль дал ему методологический инструмент — феноменологическое описание — для работы с этим вопросом.

Авторитетные заключения (общепринятые в исследовательской литературе)

GA 1 необходим для понимания генезиса «Бытия и времени»

Кизил и ван Бюрен сходятся в том, что без анализа ранних работ невозможно понять, как Хайдеггер пришел к постановке вопроса о бытии. Ранние работы показывают, что Хайдеггер не «изобрел» Dasein ex nihilo, а постепенно вырабатывал свой понятийный аппарат в диалоге с неокантианством, феноменологией и схоластикой. Это заключение разделяется подавляющим большинством исследователей хайдеггеровского раннего периода.

Хабилитационная работа основана на ошибочной атрибуции

Это установленный факт, признаваемый всеми исследователями: вторая часть «Учения о категориях и значениях» основана на тексте «Спекулятивной грамматики», автором которой был Фома Эрфуртский (представитель школы модистов), а не Дунс Скот. Хайдеггер в 1916 году не осознавал этой ошибки. Однако, как отмечает ван Бюрен, это не умаляет философского значения работы, поскольку Хайдеггер интерпретировал не столько исторического Дунса Скота, сколько «средневековую философию языка в целом». Ошибка в атрибуции касается исторической точности, но не систематического содержания.

Ранние работы уже содержат зерно позднейшей философии

Фон Херман и Кизил утверждают, что в GA 1 уже присутствуют в зародышевой форме центральные темы всей хайдеггеровской мысли: вопрос о бытии (как проблема категорий), вопрос о языке (как проблема значения), вопрос о времени (как различие между естественно-научным и историческим временем). Это заключение поддерживается большинством исследователей, хотя степень, в которой эти ранние формулировки «предвосхищают» позднейшие концепции, остается предметом дискуссии.

Сомнительные моменты и спорные вопросы

Степень оригинальности раннего Хайдеггера

Насколько оригинален Хайдеггер в своих ранних работах? Некоторые исследователи, например Ханс Слуга в работах о раннем Хайдеггере, утверждают, что GA 1 демонстрирует Хайдеггера как эпигона — сначала неокантианства (под влиянием Риккерта), затем феноменологии (под влиянием Гуссерля). Согласно этой точке зрения, ранние работы не содержат ничего, что не было бы уже сказано Гуссерлем или Риккертом; Хайдеггер лишь повторяет чужие мысли с незначительными вариациями.

Другие исследователи, прежде всего Кизил и ван Бюрен, настаивают, что уже в этих текстах видны «следы скрытого короля» — собственного пути Хайдеггера, который он сам еще не осознавал. Они указывают на то, что даже в диссертации 1913 года Хайдеггер не просто повторяет гуссерлевский антипсихологизм, но делает шаг в сторону «онтологизации» логики, который Гуссерль не одобрил бы.

Позиция автора данного исследования склоняется ко второй точке зрения: ранний Хайдеггер действительно работает в рамках чужих парадигм, но его способ «насильственного» чтения традиции — даже в этих ранних текстах — уже выдает будущего автора «Бытия и времени». Различение акта и смысла суждения, проведенное в диссертации, не является простым повторением Гуссерля; Хайдеггер уже стремится к пониманию логических форм как структур самого бытия, что выходит за пределы гуссерлевской программы.