Валерий Антонов – Путь Хайдеггера. Том 1. Путеводитель по GA 1–16 (страница 10)

Здесь уместно видеть рассматривать это самоопределение не как «оценку», а как герменевтический ключ. Читать «Бытие и время» после Хайдеггера — значит читать его с оглядкой на «Beiträge zur Philosophie» (GA 65) и на лекцию «Время и бытие» (GA 14). Это значит видеть в понятиях Dasein, Sorge, Entschlossenheit, Zeitlichkeit не окончательные ответы, а указатели — наброски, которые будут перерисованы. Dasein — не «субъект» и не «человек», но он и не Ereignis. Он — место перехода. Забота (Sorge) — не окончательное определение бытия Dasein, но она указывает на то, что позже будет названо Ereignis как «присвоение». Решимость (Entschlossenheit) — не этический идеал, но она указывает на Gelassenheit.

Такое чтение рискует «обесценить» «Бытие и время», превратив его в простую пропедевтику к позднему Хайдеггеру. Но я утверждаю обратное: оно углубляет его. «Бытие и время» становится не «системой», а лабораторией — местом, где Хайдеггер пробует понятия, отказывается от них, возвращается к ним. Маргиналии «хижинного экземпляра» — это свидетельство этой лабораторной работы. Они показывают, как Хайдеггер перечитывал свой текст спустя годы: что он подтверждал, от чего отказывался, что переписывал заново.

GA 24 как недостающая часть: продолжение или разрыв?

Сам Хайдеггер в маргиналии указал, что лекционный курс «Основные проблемы феноменологии» (GA 24, летний семестр 1927) соответствует Третьему разделу Первой части «Бытия и времени» — тому самому разделу, который так и не был опубликован. Но является ли GA 24 «продолжением» «Бытия и времени» или уже «разрывом» с ним?

Здесь уместно видеть рассматривать GA 24 как переходный текст, который одновременно завершает замысел фундаментальной онтологии и указывает за его пределы. С одной стороны, GA 24 систематически излагает то, что осталось несказанным в «Бытии и времени»: различие между бытием и сущим (онтологическое различие) становится центральной темой. С другой стороны, GA 24 уже содержит намеки на «поворот» — на то, что фундаментальная онтология не может быть завершена в рамках аналитики Dasein, потому что само Dasein должно быть понято из Ereignis, а не наоборот.

Исследователи, которые используют GA 24 как «ключ» к GA 2, часто игнорируют этот переходный характер. Они читают GA 24 как простое дополнение, как то, что Хайдеггер «должен был» написать, но не написал. Здесь уместно видеть читать GA 24 как самостоятельный текст, который имеет свою ценность, свои трудности и свой путь. GA 24 — это не «недостающая часть» «Бытия и времени», а ответ на вопрос, который «Бытие и время» оставило открытым. И этот ответ уже ведет в сторону Ereignis.

Позднее внедрение экзистенциалистской терминологии: случайность или стратегия?

Кизил установил, что экзистенциалистская терминология (Existenz, existenziell, Existenzial) была внедрена Хайдеггером в текст «Бытия и времени» буквально «в последнюю минуту» — в марте 1926 года, после того как Хайдеггер долгое время испытывал «отвращение» к «кьеркегоровскому жаргону». Это открытие имеет фундаментальное значение для понимания «Бытия и времени».

Здесь уместно видеть рассматривать это не как случайность, а как стратегическое решение. Хайдеггер осознавал, что его текст должен быть «узнан» современной аудиторией. В 1926 году экзистенциалистская терминология была в моде (благодаря Кьеркегору, Ясперсу). Хайдеггер принял этот язык — но наполнил его своим содержанием. «Existenz» у Хайдеггера — это не «существование» в кьеркегоровском смысле (как отношение к Богу) и не «экзистенция» в ясперсовском смысле (как пограничная ситуация). Это — способ бытия Dasein, для которого в его бытии дело идет о самом бытии.

Это открытие также показывает, что «Бытие и время» не является прямым продолжением ранних лекций Хайдеггера. Ранние лекции (GA 17–23) написаны на другом языке — языке феноменологии и герменевтики фактичности, без экзистенциалистской терминологии. «Бытие и время» — это радикальная переработка, в ходе которой Хайдеггер сознательно принял язык, которого ранее избегал. Читатель, который хочет понять генезис «Бытия и времени», должен сравнивать GA 2 с GA 17–23 — и видеть не только преемственность, но и разрыв.

Маргиналии «хижинного экземпляра»: свидетельство или интервенция?

Маргиналии «хижинного экземпляра» — это уникальный источник. Они показывают, как Хайдеггер перечитывал «Бытие и время» на протяжении десятилетий. Но они также ставят сложные герменевтические вопросы.

Здесь уместно видеть различать три типа маргиналий. Первый тип: маргиналии, которые уточняют или поясняют текст 1927 года, не изменяя его смысла. Например, указания на то, что Dasein не есть «субъект», или что временность не есть «время» в вульгарном смысле. Второй тип: маргиналии, которые критикуют текст 1927 года, указывая на его недостатки или ограниченность. Например, признание того, что язык трансцендентальной философии был «предварительным и неуклюжим» (как в GA 10). Третий тип: маргиналии, которые переписывают текст 1927 года в терминах позднего Ereignis-мышления. Например, указания на то, что Dasein должно быть понято из Ereignis, а не наоборот.

Проблема в том, что маргиналии в GA 2 не всегда датированы, и их происхождение не всегда ясно. Относятся ли они к 1929 году (когда Хайдеггер впервые перечитывал свое произведение) или к 1960-м годам (когда он уже полностью перешел к Ereignis-мышлению)? Это различие имеет принципиальное значение. Маргиналии 1929 года — это «уточнения»; маргиналии 1960-х годов — это «переписывание».

Здесь уместно видеть новый аспект исследования: историко-генетическое изучение маргиналий — их датировку, их стратиграфию, их отношение к другим текстам Хайдеггера (GA 24, GA 65, GA 14). Без такого исследования GA 2 остается амальгамой — текстом 1927 года, прочитанным сквозь призму позднейшей мысли.

Новые аспекты изучения: что можно сделать дальше?

Здесь уместно видеть три новых направления для исследования GA 2, которые выходят за рамки традиционной интерпретации.

Первое: GA 2 и феноменологическая традиция. «Бытие и время» часто читается как разрыв с Гуссерлем. Но GA 2 содержит следы гуссерлевского влияния, которые были стерты в позднейшей рецепции. Сравнение GA 2 с гуссерлевскими «Идеями I» и «Логическими исследованиями» могло бы выявить то, что Хайдеггер «заимствовал» (и трансформировал) у Гуссерля. Это исследование должно быть не «влиянием», а диалогом — показом того, как Хайдеггер отвечал на вызовы феноменологии и как он их переопределял.

Второе: GA 2 и GA 65 как диптих. Хайдеггер назвал «Beiträge zur Philosophie» (GA 65) «вторым главным произведением» после «Бытия и времени». Но как именно GA 65 отвечает на GA 2? Здесь уместно видеть читать GA 2 и GA 65 как диптих — два текста, которые относятся друг к другу как тезис и антитезис, как вопрос и ответ. GA 2 спрашивает: что такое бытие? GA 65 отвечает: бытие есть Ereignis. Но этот ответ не отменяет вопрос; он его углубляет и трансформирует.

Третье: GA 2 и этика. «Бытие и время» часто критикуют за отсутствие этики. Хайдеггер сам признавал, что «фундаментальная этика» не была разработана. Но Здесь уместно видеть искать в GA 2 имплицитную этику — не в виде норм или ценностей, а в виде «экзистенциалов», которые открывают возможность подлинного существования. Забота (Sorge), решимость (Entschlossenheit), бытие-к-смерти (Sein-zum-Tode) — это не «этические понятия» в традиционном смысле, но они описывают условия возможности этического действия. Разработка этой имплицитной этики могла бы стать ответом на критику (Левинас, Хабермас) и показать, что «Бытие и время» не является «нигилистическим» или «аморальным» текстом.

Вместо заключения

Маргиналии «хижинного экземпляра» показывают, что Хайдеггер сам не закрыл эту книгу; он возвращался к ней, перечитывал, переосмыслял. Читать GA 2 сегодня — значит вступить в этот диалог. Не как «ученик», который должен усвоить «учение», и не как «критик», который должен разоблачить «ошибки». А как собеседник, который принимает вызов — и пытается мыслить дальше. «Бытие и время» — это не ответ. Это — вопрос, который остается открытым. И в этом его величие.

GA 3: Kant und das Problem der Metaphysik (

Кант

и

проблема

метафизики

, 1929)

Логическое место: фундаментальная онтология как интерпретация Канта

GA 3 занимает особое положение в структуре первого отдела. Если GA 2 («Бытие и время») представляет собой оригинальное изложение фундаментальной онтологии, то GA 3 демонстрирует применение этого метода к истории философии — а именно, «деструкцию» (Destruktion) кантовского наследия. Деструкция здесь понимается не как разрушение, а как высвобождение скрытых, непродуманных оснований философской традиции.

Хайдеггер видит в Канте не теоретика познания и не основателя трансцендентального идеализма в неокантианском смысле, а — феноменолога, который вплотную приблизился к проблеме времени, но не смог ее удержать . В предисловии к GA 3 Хайдеггер прямо заявляет: кантовская «Критика чистого разума» должна быть понята не как теория познания (Erkenntnistheorie), а как закладка основания метафизики (Grundlegung der Metaphysik) .

Этот том включает текст самой книги 1929 года, а также протоколы Давосского диспута между Хайдеггером и Эрнстом Кассирером, состоявшегося в марте 1929 года. Этот диспут, по оценке исследователей, принадлежит к «ключевым текстам философии XX века» . За внешней полемикой о Канте стоял «принципиальный конфликт о парадигмах философского теоретизирования — экзистенция versus культура, судьба versus история, "готовность" к ужасу и смерти versus "освобождающая сила символического формообразования"» .