Валерий Антонов – Логика Аристотеля. Первый том (страница 11)
Он хочет сказать, что универсальное – это единое намерение души, которое может быть выражено многими – не для себя, а для этих многих. Поскольку это форма, реально существующая в интеллекте, она называется единичной. Таким образом, когда частное понимается первым способом, оно говорится о всеобщем, но не вторым способом; так, например, мы говорим, что солнце есть всеобщая причина; и все же солнце действительно является конкретной и определенной вещью, и, следовательно, оно действительно является конкретной и определенной причиной.
Солнце называется универсальной причиной, потому что оно является причиной нескольких вещей, а именно: становящихся и тленных вещей в подлунном царстве. Его называют конкретной причиной, потому что это одна причина, а не несколько. Точно так же и намерение души называется всеобщим, потому что это знак, который может быть выражен несколькими; оно называется особенным, потому что это одна вещь, а не несколько.
(6) Однако следует знать, что всеобщее двояко. Одно – универсальное по своей природе, которое по своей природе является знаком, который может быть выражен несколькими, подобно тому, как, сравнительно говоря, дым по своей природе является огнем, стон больного – болью, а смех – внутренней радостью. Такая универсалия является исключительно интенцией души, так что никакая внематериальная субстанция или соответствующая случайность не является такой универсалией. Я буду говорить о таких универсалиях в следующих главах.
(7) От этого отличается конвенциональная универсалия. Так, произнесенный звук, который является качеством по числу, универсален, поскольку он является условным знаком для обозначения нескольких. Подобно тому, как звук называется всеобщим, он также может быть назван всеобщим. Но он обладает этим качеством не по своей природе, а по воле тех, кто учредил язык.
Текст 9: Summa Logicae I,15
Всеобщее не является внеположной вещью
(1) Поскольку недостаточно сказать эти вещи, если они не доказываются очевидными причинами, поэтому я привожу некоторые причины сказанного и подтверждаю сказанное некоторыми цитатами.
(2) Можно показать с помощью доказательств, что ни одна универсалия не является внементальной субстанцией.
(3) Во-первых, ни одна универсалия не является единой субстанцией и единой по числу. Если утверждать обратное, то из этого следовало бы, что Сократ – Сократ будет универсалией, поскольку нет никакой правдоподобной причины, по которой одна универсалия была бы единой субстанцией, а не другой. Ни одна субстанция не является универсалией, но каждая субстанция является одной и единственной по числу, потому что каждая субстанция либо одна, а не много, либо несколько. Если она одна, а не много, то она одна по числу, ибо это все называют единым по числу.
Но если субстанция есть несколько вещей, то она есть несколько частностей или несколько универсалий. Если верно первое, то из этого следует, что субстанция есть несколько частностей; по той же причине можно сказать, что субстанция есть несколько лиц; и тогда следует, что, хотя универсалия будет отличаться от частностей, она не будет отличаться от частностей. Если же субстанция – это несколько универсалий, то я беру одну из них и спрашиваю: либо она есть несколько вещей, либо она одна, но не несколько. Во втором случае это единичная вещь; в первом случае я спрашиваю: либо это несколько единичных вещей, либо несколько универсалий. В результате получается либо бесконечный процесс, либо приходишь к выводу, что ни одна субстанция не является универсалией, а значит, не является единичной вещью. Отсюда следует, что ни одна субстанция не является универсальной.
(4) Далее, если бы универсалия была субстанцией, существующей во многих частностях и в то же время отличной от них, то из этого следует, что она могла бы существовать без них, поскольку любая вещь, которая по природе предшествует другой, может существовать без этой другой благодаря божественному всемогуществу. Но этот вывод абсурден.
(5) Далее, если бы это мнение было истинным, то ни один индивид (b) не мог бы быть создан, если бы уже существовал другой (a), ибо (b) не мог бы быть создан из ничего, если бы всеобщее, которое в нем есть, сначала было в другом (a). По той же причине следует, что Бог не может уничтожить индивида определенного вида субстанции, не уничтожив в то же время других индивидов того же вида; ведь если он уничтожит индивида, он уничтожит все, что принадлежит сущности этого индивида; следовательно, он уничтожит и то универсальное, что есть в нем и в других; другие индивиды, таким образом, перестанут существовать, поскольку они не могут продолжать существовать без той части, которая выдается за универсальную.
(6) Кроме того, такое всеобщее не может быть представлено как нечто совершенно отличное от сущности индивида. Следовательно, оно принадлежало бы сущности индивида, а индивид, соответственно, состоял бы из универсалий. И таким образом, индивид был бы уже не индивидом, а универсалией.
(7) Далее, из этого следовало бы, что нечто из сущности Христа было бы несчастным и проклятым, ибо общая природа, которая действительно существовала в Христе и проклятых, была бы проклята, поскольку Иуда разделял бы ее. Но это абсурд.
(8) Можно привести множество других причин. Для краткости я опускаю их и подтверждаю тот же вывод авторитетами.
…(9) Из предыдущих и многих других авторитетов следует, что никакая универсалия не является субстанцией, как бы она ни рассматривалась. Поэтому созерцание рассудка не приводит к тому, что нечто является субстанцией или нет, хотя значение терминов приводит к тому, что имя субстанция может быть сказано о чем-то – не для себя – или нет. В этом смысле пропозиция Собака – животное истинна, если собака означает лающее животное, но не истинна, если выражение собака означает звезду. Но невозможно, чтобы одна и та же вещь была субстанцией в силу одного соображения, но не в силу другого.
Поэтому следует безоговорочно признать, что ни одна универсалия не является субстанцией, как бы к ней ни относиться. Каждая универсалия – это намерение души, которое, согласно вероятному мнению, не отличается от акта познания. Поэтому говорят, что акт познания, по которому я узнаю человека, – это естественный признак человека; естественный так же, как стон – признак болезни, горя или боли. А акт познания – это такой признак, который может обозначать людей в мысленных высказываниях, подобно тому как звуки обозначают вещи в речевых высказываниях.
(11) В пятой книге своей «Метафизики» Авиценна достаточно ясно говорит, что универсалия – это интенция души, в том месте, где он замечает: «Я говорю, что универсалии используются тремя способами. Ибо нечто называется универсальным потому, что оно действительно провозглашается многими, например, человеком; а универсалиями называется намерение, которое может быть провозглашено многими». И далее следует: «Всеобщее называется намерением; и ничто не запрещает предположить, что оно высказывается многими».
(12) Из этих предложений и из многих других отрывков ясно, что универсалия – это намерение души, которое может быть выражено многими.
(13) Это можно утверждать на основании разума, ибо всякая универсалия может быть, по мнению каждого, высказана многими. Но такой способностью обладает только намерение или условно используемый знак, а не субстанция. Поэтому только намерение души или условный знак является универсалией. Однако теперь я использую универсалию не для условного знака, а для того, что является универсалией по своей природе.
(14) То, что субстанция не может быть высказыванием, очевидно, поскольку если бы это было так, то высказывание состояло бы из отдельных субстанций. Следовательно, субъект находился бы в Риме, а предикат – в Англии, что абсурдно.
(15) Кроме того, высказывание либо находится в сознании, либо произносится или пишется. Поэтому его части могут возникать только как мысль, произнесенная или написанная. Но индивидуальных субстанций такого рода не существует. Поэтому можно с уверенностью сказать, что никакое высказывание не состоит из субстанций. Высказывание состоит из универсалий. Универсалии, таким образом, ни в коем случае не являются субстанциями.
Summa logicae by William, of Ockham, approximately 1285-approximately 1349.
Фриц Маутнер
Аристотель
Эти слова написаны от руки в моем старом греческо-латинском издании Органона. Они взяты из работы Гутке, некогда знаменитого, невероятно ограниченного и столь же невероятно верующего аристотелика из Кёльна на Шпрее.
Кроме того, Аристотель не раз сравнивался с Богом. В своей физике он говорит как человек, а в своей морали – как Бог. Испанский теолог считает, что Аристотель проник в тайны природы сверх человеческой силы; следовательно, ему должен был помочь добрый или злой ангел. Агриппа называет его предшественником Иисуса Христа. В таком почете Аристотель находился примерно пятьсот лет, с 12 по 17 век.
В огромной школьной системе этого времени он не был просто философом среди других, а «тем» философом. Некоторые противники, которые уже тогда высказывались, считали, что не могут бороться с ним как с другим недостаточным писателем; и для них он был велик как антихрист. Противники Аристотеля не смели намного меньше, чем противники Библии. Пятьсот лет учения Аристотеля о Боге и мире давили на умы как церковное догмат.