Валерий Антонов – Иммануил Кант и немецкая философия Просвещения (страница 9)
Лингвист В. фон Гумбольдт, глубоко усвоивший эту идею, развил ее в учение о языке как «образующем органе мысли» и о «внутренней форме языка». Отечественный филолог В.М. Жирмунский отмечал, что Гердер, отрицая сверхъестественное происхождение языка, тем не менее, видел в нем проявление творческой, богоподобной сущности человека.
Разрыв с Просвещением: «Еще одна философия истории».
Манифестом окончательного разрыва стала работа «Еще одна философия истории» (1774). Здесь Гердер сатирически и страстно обличает самодовольство и абстрактный универсализм Просвещения. Он отвергает просветительскую линейную схему прогресса от «мрака суеверий» к «свету разума». Вместо этого он предлагает:
1. Принцип уникальности каждой культуры и эпохи. Каждая несет в себе «центр тяжести» своего собственного счастья. Детство человечества (Древний Восток) не хуже его «старости» (просвещенной Европы), оно иное.
2. Метод «вчувствования» (Einfühlung): чтобы понять историю, нужно мысленно пережить её изнутри, вжиться в дух времени.
3. Критика европоцентризма: Гердер осуждает колониализм и указывает на ценность неевропейских культур.
Это – рождение историзма как мировоззрения, утверждающего самоценность каждого исторического явления.
Вершина: «Идеи к философии истории человечества» и концепция «гуманности».
В главном труде «Идеи к философии истории человечества» (1784-91) Гердер создает грандиозную натуралистическую теодицею. История – это продолжение природы, осуществление божественного плана, ведущего человечество к «гуманности» (Humanität). «Гуманность» – не абстрактная мораль, а врожденная потенция человека к разуму, свободе, справедливости и творчеству, которая раскрывается исторически через борьбу противоположностей и многообразие культур. Задача человека – «очеловечить» себя, реализовав эту родовую сущность. Гердер набрасывает целостную картину мира: от геологии и биологии (где он, опережая время, намекает на идею трансформизма видов) до развития духа, права и искусства.
Философ П.П. Гайденко отмечала, что, в отличие от Гегеля, у Гердера нет диалектики чистого духа; его история – это «естественная история человеческого духа», где культурные формы вырастают из природных условий, языка и «народного духа». Концепцию «гуманности» высоко ценил Гёте; она стала этическим ядром веймарского классицизма.
Поздняя полемика с Кантом: язык против «чистого разума».
В 1790-е гг. Гердер вступает в жесткую полемику с критической философией Канта («Мета-критика чистого разума», 1799; «Каллигона», 1800). Его критика идет по двум линиям:
1. Лингвистическая: Кант исследует абстрактные структуры «чистого разума», игнорируя то, что разум всегда воплощен в конкретном историческом языке. Мышление есть «внутренний язык». Априорные формы – это фикции, оторванные от живой речевой практики.
2. Психологическая и антидуалистическая: Гердер отвергает кантовские дуализмы (рассудок/чувственность, априорное/апостериорное). Человек – целостный организм, и его познавательные способности неразделимы. Кантова система – это «словесное чудовище» и возврат к схоластике способностей.
Хотя эта критика часто считалась недостаточной, современная философия языка видит в Гердере провозвестника «лингвистического поворота» и критики картезианской модели сознания.
А.В. Гулыга в «Немецкой классической философии» писал, что Гердер, «не поняв революционной сущности кантианства… уловил его слабую сторону – оторванность от живой истории и культуры». Западный исследователь Майкл Форстер показывает, что гердеровская критика Канта предвосхищала аргументы позднего Витгенштейна против «private language».
Историческое значение: Предромантизм, национализм, философия культуры.
Гердер умер в Веймаре в 1803 году. Его наследие колоссально и многогранно:
Для движения «Буря и натиск» он был духовным вождем, открывшим ценность фольклора, страсти и Шекспира.
Для романтиков (братьев Шлегелей) он заложил основы философии истории, интерес к Средневековью и национализм.
Он является основателем философии культуры и историцизма, повлияв на Гегеля, Дильтея и Шпенглера.
Его идея «народного духа» (Volksgeist), при всей её гуманистической изначальной направленности, стала идейным источником для последующих этнонационалистических течений.
Гердер завершил эпоху Просвещения в Германии, переварив её наследие и открыв новые горизонты для понимания человека как исторического, языкового и творческого существа.
Фридрих Генрих Якоби: Философия веры и вызов спекулятивному разуму.
Личность и метод: Философия как исповедь.
Фридрих Генрих Якоби (1743–1819) – фигура, чье значение в немецкой мысли конца XVIII – начала XIX века трудно переоценить, хотя он и не был систематическим философом в академическом смысле. Став впоследствии президентом Баварской академии наук, Якоби всегда настаивал на том, что его сочинения – это не построение абстрактной системы, а «исповедь», непосредственное выражение внутреннего жизненного опыта, навязанного ему, по его словам, «высшей и неодолимой силой». Его метод – полемические диалоги, письма и эссе, где личная убежденность ставится выше дедуктивной логики. Этим он сознательно противопоставлял себя как рационализму Просвещения, так и системосозиданию немецких идеалистов.
Отечественный философ Б.М. Бернштейн называл Якоби «Сократом немецкого идеализма» за его иронию и умение ставить неудобные, основополагающие вопросы, вскрывающие противоречия в стройных системах. Западный исследователь Джордж ди Джованни подчёркивает, что Якоби ввёл в философский дискурс категорию «непосредственного знания» (unmittelbares Wissen), которая стала краеугольным камнем для последующей критики спекулятивного мышления у романтиков и позднего Шеллинга.
«Спинозистский тупик»: Разум ведёт к детерминизму и атеизму.
Чтобы понять позицию Якоби, важно изучить его глубокое исследование Спинозы, которого он считал наиболее последовательным философом. Анализ Якоби привёл его к парадоксальному выводу: единственно логичная система разума – это спинозизм, но именно поэтому спинозизм невыносим для живого человека. Рассуждение Якоби таково: дискурсивный разум (Verstand) движется в цепи причин и следствий, от одного обусловленного к другому. Любая попытка метафизически доказать существование Бога (как у Лейбница или Вольфа) неизбежно низводит Абсолют до звена в причинной цепи, то есть до конечного, обусловленного существа. Следовательно, последовательный рационализм ведёт не к теизму, а к монистическому пантеизму (всё есть Бог/Природа), который Якоби отождествлял с фатализмом и, по сути, с атеизмом, поскольку лишает Бога личности, свободы и трансцендентности. Этот скандальный тезис он обнародовал в 1785 г. в работе «Письма об учении Спинозы», спровоцировав знаменитый «спор о пантеизме» (Pantheismusstreit) с М. Мендельсоном.
Немецкий философ Карл Ясперс видел в этом жесте Якоби экзистенциальный поступок: он обнажил пропасть между «разумом» (Vernunft) и «рассудком» (Verstand). Рациональная система, какой бы совершенной она ни была, убивает живое бытие, сводя его к механическим связям. Русский мыслик В.С. Соловьёв, анализируя спор, отмечал, что Якоби справедливо указал на антиномию разума: стремясь к безусловному, он своими собственными средствами может постигать только условное.
Спасительный прыжок веры.
Поскольку разум заводит в тупик спинозизма, необходим иной путь – путь веры (Glaube). Для Якоби вера – не иррациональный акт и не принятие церковных догм, а непосредственная, дорефлексивная уверенность в существовании реальности, которую разум доказать не может. Подобно тому как мы не доказываем, а непосредственно верим в существование внешнего мира или других «я», так же мы обладаем непосредственной интуицией Бога, свободы и нравственного закона. Эта вера – дело не рассудка, а целостного «сердца» (Gemüt), эмоционально-интуитивного центра личности. В поздних работах Якоби для обозначения этой высшей способности использует термин «разум» (Vernunft) в противопоставлении «рассудку» (Verstand), предвосхищая терминологию романтиков. Vernunft – это орган постижения сверхчувственного через акт веры-интуиции. Попытка же схватить этот свет непосредственной уверенности дискурсивным рассудком убивает его.
В русскоязычной традиции (переводы В.И. Модестова, С.А. Чернова) термин Glaube у Якоби часто передаётся как «вера-доверие» или «непосредственное верование», чтобы отличить его от религиозной конфессиональной веры (Religion). Это подчёркивает его гносеологический, а не только теологический смысл.
Двойственное отношение к Канту: Союзник и оппонент.
Отношение Якоби к критической философии Канта было глубоко амбивалентным, что ярко проявилось в его эссе «О попытке критицизма привести разум к рассудку» (1802).
Согласие («очистительный союзник»): Якоби полностью принимал кантовскую критику традиционной метафизики. Ограничение теоретического разума сферой возможного опыта и неспособность доказать бытие Бога, свободы, бессмертия души были для него спасительным разрушением иллюзий спекулятивного рассудка. Кант «расчистил поле» для веры.
Критика («новый догматизм»):
1. Против «постулатов»: Якоби резко отвергал кантовское решение – постулирование Бога и бессмертия практическим разумом. Для него это была жалкая «уловка», попытка вернуть рациональными задним числом то, что было отнято у теоретического разума. Вера в Бога для Якоби – не логический вывод из морального закона, а первичная, непосредственная достоверность.