Валерий Антонов – Иммануил Кант и немецкая философия Просвещения (страница 11)
Комментарии исследователей:
Отечественный исследователь С.С. Аверинцев в работе «Поэтика ранневизантийской литературы» подчеркивает, что христианство «овременило» космос, внеся в мир историческое напряжение между уже свершившимся Воплощением и еще не наступившим Вторым пришествием. Это создало основу для будущих философско-исторических концепций.
1.4. Св. Августин: Первая целостная теологическая философия истории.
Самой выдающейся разработкой христианского понимания истории стал труд Августина Блаженного «О граде Божьем» (V в.).
Августин предлагает универсальную интерпретацию всей человеческой истории как борьбы и смешения двух «градов»: Града Божьего (civitas Dei), основанного на любви к Богу, и Града Земного (civitas terrena), основанного на любви к себе. Воплощение Христа – центральное событие, делящее историю на «до» и «после». Смысл истории раскрывается не в рамках самой истории (например, в триумфе империи), а в ее трансцендентной цели – достижении вечного мира в Граде Божьем.
Комментарии исследователей и переводчиков:
Зарубежный философ К. Лёвит в книге «Смысл истории» утверждает, что вся современная философия истории (включая марксизм и прогрессизм) – это секуляризация августиновской эсхатологии, где роль Града Божьего играют коммунизм, «царство разума» и т.д.
Отечественный историк философии П.Б. Михайлов отмечает, что Августин впервые соединил историографию и теологию в единое целое, сделав историю ареной действия божественного Провидения, которое не отменяет свободы человеческой воли, но направляет ее к конечной цели.
1.5. Проблема секулярной философии истории.
Возникает фундаментальный вопрос: возможна ли нетеологическая философия истории, претендующая на раскрытие ее общего смысла и направленности?
Августин не разделял философию и теологию; его мудрость была христианской. Следовательно, его философия истории по определению была теологической. Если же в Новое время провести строгую границу между разумом (философией) и верой (теологией), то проект философии истории оказывается под угрозой. Разум, обращенный к эмпирическим событиям, может выявлять лишь частные закономерности (как это делал Аристотель), но не может усмотреть в хаосе событий универсальный план, не прибегая к вере.
Комментарии исследователей:
Ответ на этот вызов был дан в Новое время. Примеры – марксизм (где смысл истории задается законами диалектического материализма) или просветительская идея прогресса (где цель – торжество разума). Это и есть «переход от теологической интерпретации истории к нетеологической», который будет осуществлен мыслителями XVII-XVIII веков, такими как Боссюэ и Вико, стоящими на пороге этой революции. Боссюэ еще пытался сохранить синтез в рамках теологии, а Вико уже искал «новую науку» об истории, основанную на принципах, отличных от естествознания и теологии.
Итог предварительных замечаний: Философия истории как особая дисциплина рождается из кризиса и трансформации христианской теологии истории в эпоху Нового времени. Ее предпосылкой стала августиновская идея осмысленного единства исторического процесса, но ее задачей стало обоснование этого смысла вне рамок церковной догматики, с помощью средств человеческого разума. Греки дали инструментарий для анализа, христиане – идею цели, а Новое время попыталось их синтезировать на светских основаниях.
2. Боссюэ: Апогей и кризис теологической философии истории в век Разума.
Жак-Бенинь Боссюэ (1627–1704) – блистательный оратор, епископ, воспитатель дофина Франции – в своем «Рассуждении о всемирной истории» (1681) предпринял попытку создать последнюю великую синтетическую теодицею истории в эпоху, когда авторитет Священного Писания и провиденциализм уже подвергались вызову со стороны рационализма и зарождающегося исторического критицизма.
2.1. Двойная цель: Апология веры и наставление государя.
Боссюэ выделяет два стержня, вокруг которых вращается всемирная история: религия и империи (политическое правление).
Подробное объяснение: Этот дуализм не случаен. С одной стороны, он следует августиновской традиции, где история – арена действия Бога (религия). С другой – отражает реалии европейской политики после Вестфальского мира 1648 года, где на первый план вышли светские государства (империи). Боссюэ стремится показать их неразрывную связь: религия – нравственная основа власти, а сильные империи – орудие Провидения. Его труд – это не просто история, а «педагогический проект» для будущего короля, призванный научить его читать «руку Божию» в событиях прошлого.
Комментарии исследователей:
Отечественный историк Н.И. Кареев в работе «Мысли о сущности общественной деятельности» отмечал, что Боссюэ, выделяя «два пункта», фактически стоит на пороге секуляризации исторической мысли. Сам он видит их в неразрывном единстве, но уже сама постановка вопроса позволяет в будущем разделить «священную» и «гражданскую» историю.
Зарубежный философ Поль Азар в книге «Европейская мысль в XVIII веке» подчеркивает, что «Рассуждение» – это последняя системная оборона христианского провиденциализма перед натиском философии Просвещения. Его апологетический пафос направлен против скептиков (вроде Пьера Бейля) и зарождающихся теорий естественного прогресса.
2.2. Структура и метод: Библия как хронологическая и смысловая канва.
Боссюэ делит историю на 12 эпох и 7 «веков мира», где ключевыми вехами являются библейские события и те, что связаны с судьбой христианства (рождение Христа, Константин, Карл Великий). Восточные цивилизации (Индия, Китай) игнорируются, так как не вписываются в библейско-средиземноморскую схему истории спасения.
Подробное объяснение: Такой подход называется «иудео-христианским центризмом». История народов обретает смысл лишь через их отношение к «народу Божьему» (евреям, а затем христианской Церкви). Падение империй (Ассирии, Вавилона, Рима) интерпретируется как божественная кара или инструмент для вразумления избранных. Римская империя трактуется в духе «подготовления к Евангелию» (praeparatio evangelica) – она объединила мир для распространения христианства.
Комментарии исследователей:
Зарубежный историк Дж.Б. Бьюри в «Идее прогресса» указывал на ключевое противоречие метода Боссюэ: он пытается совместить библейскую хронологию (крайне сжатую) с нарождающимися данными светской хронологии и этнографии, что ведет к неизбежным натяжкам и пробелам.
Отечественный переводчик и комментатор (например, С.С. Аверинцев в контексте изучения культур) отмечал, что игнорирование Востока у Боссюэ – не просто невежество, а следствие телеологической узости: если народ не вовлечен в драму Завета, он лишается исторического субъектности и оказывается на периферии всемирного процесса.
2.3. Диалектика «частных причин» и «высших замыслов»: Новаторство Боссюэ.
Наиболее философски значима третья часть, где Боссюэ анализирует судьбы империй. Он признает действие в истории «частных причин» (политических, экономических, психологических), которые историк может и должен изучать. Однако над ними царит непознаваемая в полноте, но несомненная воля Божественного Провидения.
Подробное объяснение: Здесь Боссюэ делает шаг вперед по сравнению с чистым провиденциализмом. Он не сводит историю к прямому вмешательству Бога (чудесам). Бог действует опосредованно, через естественный ход событий, через страсти правителей и логику политических процессов. Человек свободен в своих решениях, но их совокупный результат служит целям, которые он не планировал. Например, честолюбие Цезаря служит созданию империи, необходимой для Церкви.
Комментарии исследователей:
Карл Лёвит видит здесь предвосхищение гегелевской «хитрости разума» (List der Vernunft), где исторический разум использует частные интересы для достижения всеобщих целей. У Боссюэ эту роль играет Провидение.
Отечественный философ Л.П. Карсавин, глубоко изучавший историософию, считал сильной стороной Боссюэ попытку указать на плюрализм причинности. История для него – это сплетение свободной человеческой воли, природной необходимости и божественного промысла, что делает ее драматичной и не сводимой к простой схеме.
2.4. Значение и пределы проекта Боссюэ.
Боссюэ осознавал ограниченность человеческого ума в постижении путей Провидения. Поэтому его уверенность зиждется только на случаях, прямо описанных в Откровении (отношения Бога с евреями). За пределами священной истории наше знание о плане становится гадательным.
Подробное объяснение: «Рассуждение» – это одновременно триумф и прощание с августиновской традицией. Боссюэ создает блестяще аргументированный, рационально упорядоченный (в духе века Разума) свод теологической историософии. Однако сама его попытка придать провиденциализму форму систематического «рассуждения», доступного человеческому разуму, невольно расчищала путь для светской философии истории. Если историю можно рационально систематизировать вокруг идеи Провидения, то, может быть, можно найти и иную, имманентную историческому процессу рациональную схему?
Комментарии исследователей:
Французский историк философии Жан Дельмо отмечает, что главная заслуга Боссюэ – проблематизация всемирной истории как целого перед лицом светской аудитории. Он сделал историософское размышление актуальным, выведя его за стены богословских школ.