Уильям Шекспир – Комедии (страница 5)

Мария. Ну уж!

Сэр Тоби. У него три тыщи дукатов в год.

Мария. Может, однажды были три тысячи и он прогулял их за год; ведь это совершенный кретин и прощелыга.

Сэр Тоби. И не стыдно так говорить! Он же играет на виоле да-гамба и шпарит на трех или четырех языках, не глядя в книгу, и от природы одарен чем угодно.

Мария. Чем негодно. Потому что он не только дуралей, но и отчаянный петух. И если бы от природы он не был трусом и вовремя не пасовал в ссорах, то, как говорят умные люди, давно бы лежал в объятиях матери-природы.

Сэр Тоби. Ручаюсь, те, кто так говорят, – подонки и сплетники. Назовите мне их!

Мария. Это те, кто добавляют, что он каждый вечер нализывается вместе с вами.

Сэр Тоби. Так это он пьет за здоровье моей племянницы. И я буду пить за ее здоровье, пока лезет в глотку и пока в Иллирии есть что выпить. А кто отказывается за нее пить, пока мозги не завьются, как волчки на посиделках, тот – трус и прохвост. Так, девушка? Castiliano vulgo![1]Вот сам сэр Эндрю.

Входит сэр Эндрю Эгьючийк.

Сэр Эндрю. Сэр Тоби Белч! Как самочувствие, Тоби Белч?

Сэр Тоби. Не хуже вашего, сэр Эндрю!

Сэр Эндрю. Благослови вас Господь, прелестная ехидна.

Мария. Вас также, сэр.

Сэр Тоби. Врежьте, врежьте, сэр Эндрю!

Сэр Эндрю. Что это за штука?

Сэр Тоби. Камеристка племянницы.

Сэр Эндрю. Любезная мистрис Врешти, я мечтаю с вами поближе познакомиться.

Мария. Меня зовут Мэри, сэр.

Сэр Эндрю. Милейшая мистрис Мэри Врешти.

Сэр Тоби. Вы не поняли, рыцарь; «врежьте» значит – «так», «давай», «крой»!

Сэр Эндрю (в сторону). Ей-богу, это не для меня компания. Так вот что означает «врежьте»!

Мария. Счастливо оставаться, джентльмены.

Сэр Тоби. Вы не дадите ей уйти, сэр Эндрю, иначе пусть всю жизнь вам не придется обнажать оружие.

Сэр Эндрю. Если я дам вам уйти, мистрис, мне всю жизнь не придется обнажать оружие. Или вы думаете, прелесть моя, что все дураки и все у вас в руках?

Мария. Ну, вас-то я за руку не держу!

Сэр Эндрю. Это можно исправить; вот моя рука.

Мария. А ну-ка, сэр, тяните руку к этой стоечке. Размочите ее в молочке и проявите стойкость!

Сэр Эндрю. Зачем, душа моя? Что это за метафора?

Мария. Просто в вас нет подлинной стойкости, сэр.

Сэр Эндрю. Я думаю, было отчего. Что же все-таки означает ваша острота?

Мария. Острота, как и вы, не первой свежести.

Сэр Эндрю. И много у вас таких?

Мария. Да, сэр, они у меня все в кулаке. А вот теперь, когда вы убрали руку, видно, что я не забеременела. (Уходит.)

Сэр Тоби. О, бравый рыцарь, тебе необходимо подкрепиться стаканом канарского. Видано ли было, чтобы ты так низко падал?

Сэр Эндрю. Думаю, что сроду, исключая те случаи, когда я падал от канарского. Порой я думаю, что у меня ума не больше, чем у любого христианина или среднего человека. Это, видимо, оттого, что я великий пожиратель говядины и это вредно для моего интеллекта.

Сэр Тоби. Сомненья нет.

Сэр Эндрю. Если бы я был в этом полностью уверен, то дал бы зарок воздержания. Завтра я отправляюсь домой, сэр Тоби.

Сэр Тоби. Pourquoi[2], дорогой рыцарь?

Сэр Эндрю. Что такое «pourquoi»? Ехать или не ехать? Эх, если бы я потратил на языки то время, которое профукал на танцы, фехтование и медвежью травлю! Зря я не занимался своим развитием.

Сэр Тоби. Тогда у тебя волосы на голове были бы много лучше.

Сэр Эндрю. Неужели от этого волосы стали бы гуще?

Сэр Тоби. Если бы вы развивались, они бы развевались; если бы вы могли развиться, они бы захотели виться.

Сэр Эндрю. Но мне и эти к лицу, как вы находите?

Сэр Тоби. Замечательно, висят как кудель на прялке: можно надеяться, что какая-нибудь пряха зажмет вас между колен и станет прясть.

Сэр Эндрю. Клянусь, завтра я еду домой, сэр Тоби. Ваша племянница скрывается, а если бы и нет, ставлю четыре против одного, что я ей до фени, когда сам герцог к ней сватается.

Сэр Тоби. Герцога она знать не желает; она вообще не возьмет мужа, который не был бы ей ровней по всем статьям – по богатству, по возрасту и по уму. Она так при мне поклялась. Так что все это чепуха, дорогой, и у вас все шансы есть.

Сэр Эндрю. Ладно, в таком случае я останусь еще на месяц. Я ведь человек чуднóóго нрава: питаю слабость к маскарадам, гуляньям, иногда до умопомрачения.

Сэр Тоби. И вы сильно преуспели в этих забавах, рыцарь?

Сэр Эндрю. Как никто в Иллирии, из любого звания; конечно, я не беру тех, кто выше меня по рангу. Но и старики мне не чета.

Сэр Тоби. В чем же, рыцарь, вы особо отличаетесь? Может – в гальярде^*?

Сэр Эндрю. Да, я могу отколоть колено!

Сэр Тоби. Я бы предпочел филейную часть.

Сэр Эндрю. А уж в фигуре прыг-скок, я думаю, у меня мало соперников в Иллирии.

Сэр Тоби. Как же вы все это прячете? Такие способности таить за занавесом! Они же пожухнут от пыли, как портрет какой-нибудь старой дамы! Почему бы вам не ходить в церковь гальярдой, а из церкви курантой^*? Я бы выступал только жигой^*, а по малой нужде ходил только пируэтом^*. Как же это вы? Разве можно в этом мире зарывать таланты? Глядя, например, на превосходное устройство вашей ноги, я бы сказал, что она рождена под созвездием гальярды.

Сэр Эндрю. Да, она довольно сильная и неплохо смотрится в серовато-коричневом чулке. Так не пора ли устроить какую-нибудь потеху?

Сэр Тоби. А что нам еще остается? Мы ведь рождены под знаком Тельца, не так ли?

Сэр Эндрю. Телец! Он влияет на грудь и сердце.

Сэр Тоби. Вовсе нет, сэр! На ноги и бедра. А ну-ка покажите ваш подскок! Ха! Выше! Ха! Ха! Божественно!

Уходят.

Дворец герцога. Входят Валентин и Виола в мужской одежде.

Валентин. Если герцог будет и дальше так же отличать вас, Цезарио, вы далеко пойдете. Он знаком с вами только три дня, а вы уже здесь не посторонний.

Виола. Вы, видимо, опасаетесь его характера или моей необязательности, что выражаете сомнения в продолжительности его доверия. Разве он не постоянен в своих склонностях?

Валентин. Что вы, никоим образом!

Виола. Благодарю вас, вот идет герцог.

Входят Орсино, Курио и свита.