Уильям Шекспир – Комедии (страница 21)
(
Мария. Идет, мадам, но каким-то странным манером. Он, кажется, тронутый, мадам.
Оливия. А в чем дело? Он буйствует?
Мария. Нет, мадам, улыбается почем зря. Лучше, чтоб кто-нибудь был при вашей милости, когда он явится. Я уверена, что он с приветом.
Оливия
Мария уходит.
А что со мной сейчас? И кто теперь безумнее из нас?
Возвращаются Мария и Мальволио.
Мальволио. Прелестная леди, хо-хе!
Оливия. Смеетесь? А у меня к вам дело скорей печальное.
Мальволио. Печальное, леди? Я могу быть и печальным; от этих подвязок накрест происходит закупорка вен – но что из этого? Если это приятно взору одной, со мной произойдет как в правильном сонете: «одной приятен – всем приятен».
Оливия. Что это с вами? С вами что-нибудь происходит?
Мальволио. Никаких черных мыслей, просто ноги у меня желтые. Оно попало в его собственные руки; и все приказания будут исполнены. Я надеюсь, мы узнаём этот изысканный римский почерк?
Оливия. Может, вам пойти в постель, Мальволио?
Мальволио. В постель? «Я приду к тебе, мое сердечко!»
Оливия. Упаси вас Господь! Что это вы так улыбаетесь и все время посылаете воздушные поцелуи?
Мария. У вас все в порядке, Мальволио?
Мальволио. На сей вопрос: да – соловьи ответствовали галкам.
Мария. Как вы смеете являться к госпоже с такой неприличной развязностью?
Мальволио. «Не пугайся величия». Так было сказано.
Оливия. Что это означает, Мальволио?
Мальволио. «Одни велики по рождению…»
Оливия. Что?
Мальволио. «…другие добиваются величия…»
Оливия. Что он там городит!
Мальволио. «…а иным оно даруется».
Оливия. Исцели вас небо!
Мальволио. «Вспомни, кому нравятся твои желтые чулки…»
Оливия. При чем тут желтые чулки?
Мальволио. «…и кто всегда хотел тебя лицезреть подвязках накрест».
Оливия. В подвязках?
Мальволио. «Дерзай – и достигнешь, чего пожелаешь».
Оливия. Это я?
Мальволио. «Иначе в моих глазах ты только слуга».
Оливия. Он явно тронулся!
Входит слуга.
Слуга. Мадам, молодой джентльмен герцога Орсино вернулся. Я с трудом уговорил его воротиться. Он ожидает соизволения вашей милости.
Оливия. Я выйду к нему.
Слуга уходит.
Оливия. Милая Мария, за этим субъектом надо приглядывать. Куда девался мой родственник Тоби? Пусть к нему приставят кого-нибудь из моих людей. Я бы отдала половину приданого, чтобы с ним чего-нибудь не случилось.
Оливия и Мария уходят.
Мальволио. Ого! Ясно, кто я такой? Персона не хуже сэра Тоби, чтобы смотреть за мной! Это прямо сходится с письмом. Она его посылает намеренно, чтоб я мог обойтись с ним с должной амбицией, как она и побуждает меня в своем письме. «Сбрось с себя скромное обличие, – говорит она, – будь нелюбезен с родственником, суров со слугами, разговаривай как человек высокого положения, держись как личность незаурядная» – и дальше следует, каким способом этого достичь: неприступное лицо, начальственный вид, скупая речь, как подобает важной персоне, и тому подобное. Она попалась!
И так как все это по воле Юпитера, да научит он меня благодарности. А когда она уходила: «за этим субъектом надо приглядывать». «Субъект»! Не «Мальволио», не по званию, a «субъект»! Да, все одно к одному, поэтому – ни на грош сомнений, несомненная бессомненность, сквозь все помехи, все невероятные или неблагоприятные обстоятельства – и зачем лишние слова! Нет ничего, что могло бы воспрепятствовать полному осуществлению моих надежд. И все это сделал Юпитер, его и надо поблагодарить.
Возвращается Мария с сэром Тоби и Фабианом.
Сэр Тоби. Во имя всего святого, где он? Если все черти из пекла скукожились, чтобы в него втиснуться, и весь бесовский легион в него вселился, я все равно с ним поговорю.
Фабиан. Да вот он, вот он. Как самочувствие, сэр? Как себя чувствуете, дорогой?
Мальволио. Ступайте, я вас увольняю. Вы нарушаете мое уединение, ступайте.
Мария. Слышите, как демон в нем разоряется. Я же вас предупреждала. Сэр Тоби, миледи просила, чтобы вы взяли его под опеку.
Мальволио. Ага, именно так.
Сэр Тоби. Тише, тише. Спокойствие, с ним надо поосторожнее. Дайте я. – Как поживаете, Мальволио? – Надо учесть, что он враг людского рода.
Мальволио. Вы соображаете, что говорите?
Мария. Видите, как его обижает, что вы непочтительно отзываетесь о черте! Дай Бог, если он не околдован!
Фабиан. Надо снести его мочу к знахарке.
Мария. Завтра же поутру, если буду жива. Сказать невозможно, насколько миледи не хочет его лишиться.
Мальволио. О чем вы, мистрис?
Мария. О, Господи!