Уильям Шекспир – Комедии (страница 12)
Фесте (
Сэр Тоби (
Фесте (
Сэр Тоби. Сбились, сэр, фальшивите. – А вы, собственно, кто такой, если не управитель? Может, вы думаете, если вы такой безупречный, то уже не должно быть ни питья, ни закуски?
Фесте. Так, клянусь святой Анной, а вкус возбуждать имбирем.
Сэр Тоби. Именно. – А вы, сэр, пошли бы драить ваши бляхи корками. Кувшин вина, Мария!
Мальволио. Мистрис Мэри, если вы цените милость миледи выше, чем ее недовольство, вы не станете потворствовать этому недостойному поведению. Клянусь этой рукой, ей будет все известно. (
Мария. Ступай похлопай ушами.
Сэр Эндрю. Было бы не хуже, чем выпить, когда хочется есть, вызвать его на поединок, а самому не прийти и так его околпачить.
Сэр Тоби. Сделайте это, рыцарь, я напишу вам картель или изустно изображу ваше негодование.
Мария. Дорогой сэр Тоби, угомонитесь хоть на эту ночь. После визита герцогского молодого человека миледи в расстройстве. А насчет мосье Мальволио – предоставьте его мне. Если я его не разыграю так, что он станет притчей во языцех, и не выставлю на посмешище, то считайте меня дурой, не знающей, как лежать в постели. Я уверена, у меня это получится.
Сэр Тоби. Продолжай, продолжай; расскажи-ка нам про него.
Мария. Иногда, сэр, он вроде пуританина.
Сэр Эндрю. Если б я был в этом уверен, я бы излупил его, как собаку.
Сэр Тоби. Только за то, что он пуританин? Есть ли для этого серьезные основания, дорогой рыцарь?
Сэр Эндрю. Серьезных нет, но подходящие есть.
Мария. Какого дьявола – пуританин. Он – чего изволите, ни два ни полтора, ни то ни се; самовлюбленный осел, который долбит наизусть правила хорошего тона и выучивает их целыми пачками; о себе превосходного мнения и воображает, что до того набит достоинствами, что в него влюбляются с первого взгляда; пользуясь этой его слабостью, я ему и отомщу.
Сэр Тоби. А как?
Мария. Подброшу ему любовную записку туманного содержания. Там по цвету бороды, по обтяжке ног, по походке, по описанию глаз, лба и цвету лица он беспременно узнает свое изображение. У меня почерк так похож на почерк миледи, вашей племянницы, что можно спутать руку, если не знать, кто написал.
Сэр Тоби. Превосходно! Чуете, что здесь затевается?
Сэр Эндрю. У меня уже щекочет в носу.
Сэр Тоби. Он подумает, что анонимку, которая ему попалась, написала моя племянница и что она в него влопалась.
Мария. Моя затея действительно лошадка этой масти.
Сэр Эндрю. И ваша лошадка сделает из него осла.
Мария. Осла несомненного!
Сэр Эндрю. О, это будет восхитительно!
Мария. Королевская охота, уверяю вас. Я знаю, что мое средство подействует. Я спрячу вас обоих, а шут будет третьим там, где он найдет записку. Посмотрим, что он сострит по этому поводу. А сейчас – в постель, и пусть вам приснится это дело. Пока! (
Сэр Тоби. Покойной ночи, Пентезилея!
Сэр Эндрю. Славная бабенка, это факт.
Сэр Тоби. Гончая чистой породы, и души во мне не чает – впрочем, это неважно!
Сэр Эндрю. Вот и во мне однажды души не чаяли.
Сэр Тоби. Пошли в постель, рыцарь. Не мешало бы, чтоб вам прислали еще деньжат.
Сэр Эндрю. Если я не обратаю вашу племянницу, то я в полном дерьме.
Сэр Тоби. Вели выслать деньжат, рыцарь; если ты ее в конце концов не заполучишь, можешь со мной раззнакомиться.
Сэр Эндрю. Если не заполучу вашу племянницу, можете мне не верить ни на грош, впрочем, как пожелаете.
Сэр Тоби. Пошли, пошли, запалю-ка я малость испанской жженки, а то спать ложиться поздно. Пошли, пошли, рыцарь.
Уходят.
Дворец герцога.
Входят Орсино, Виола, Курио и другие.
Орсино
Курио. Простите, ваша светлость, но нет того, кто ее пел.
Орсино. А кто это?
Курио. Фесте, лицедей, милорд, шут, который нравился еще отцу леди Оливии.
Орсино. Позовите его, а покуда сыграйте хоть что-нибудь.
Курио уходит. Музыка.
Виола
Орсино