Стивен Кинг – Летать или бояться (страница 54)

– Нет нужды, мы можем отвезти вас на Сиеста-Ки. – Он указал на длинный лимузин, ожидавший у тротуара чуть дальше, и, обратившись к шоферу, спросил: – Можем?

– Разумеется, сэр.

Она посмотрела на него нерешительно.

– Вы уверены? Уже очень поздно.

– Доставьте мне такое удовольствие, – ответил он. – Поехали.

– О, какая прелесть, – сказала Мэри Уорт, усаживаясь на кожаное сиденье и вытягивая ноги. – Чем бы вы ни занимались, мистер Диксон, дела у вас, судя по всему, идут хорошо.

– Называйте меня Крэйг. Вы – Мэри, я – Крэйг. Давайте обращаться друг к другу по имени. Я хочу с вами поговорить. – Он нажал кнопку, и стекло, отделяющее салон от водителя, поползло вверх.

Мэри Уорт прореагировала на это весьма нервно и, повернувшись к Диксону, спросила:

– Вы ведь не собираетесь, как говорится, ко мне подкатывать?

Он улыбнулся:

– Нет. Вам с моей стороны ничто не угрожает. Вы сказали, что обратно собираетесь ехать на поезде. Вы это серьезно?

– Абсолютно. Помните, я вам сказала, что в самолете чувствую себя ближе к Богу?

– Да.

– Так вот, когда нас месило, как тесто, на высоте десяти или одиннадцати километров над землей, я не чувствовала себя близко к Богу. Отнюдь. Я чувствовала себя близко только к смерти.

– Вы еще когда-нибудь полетите на самолете?

Она не спеша обдумала вопрос, глядя на пальмы, автосалоны и заведения быстрого питания, скользившие мимо, пока они катили на юг по Тамайами-Трейл, потом ответила:

– Наверное, полечу. Если кто-то, например, окажется на смертном одре и мне нужно будет срочно добраться до места. Только вот не знаю, кто это мог бы быть, потому что родственников у меня почти не осталось. Детей у нас с мужем не было, родители мои умерли, есть только несколько двоюродных сестер, с которыми мы обмениваемся электронными письмами, и то редко, не говоря уж о встречах.

Все лучше и лучше, подумал Диксон.

– Но вы будете бояться.

– Да. – Она посмотрела на него широко открытыми от удивления глазами. – Я в самом деле думала, что мы погибнем. Либо там, в небе, если самолет разнесет на куски. Либо на земле, если он упадет. И что от нас останутся лишь обугленные ошметки.

– Позвольте мне кое-что вам поведать в порядке чистой гипотезы, – сказал Диксон. – Не смейтесь, отнеситесь к этому серьезно.

– Хорошо…

– Предположим, существует организация, которая занимается спасением самолетов.

– Конечно существует, – улыбнулась Мэри Уорт. – Кажется, она называется ФУГА[102].

– Предположим, что эта организация способна предвидеть, какой самолет во время полета попадет в неожиданную свирепую болтанку.

Мэри Уорт беззвучно зааплодировала, улыбка ее стала еще шире.

– И, разумеется, работают в ней ясновидящие! Люди, которые…

– Люди, которые видят будущее, – закончил за нее Диксон. А что, разве это не возможно? Или хотя бы не вероятно? Откуда иначе посредник мог получать информацию? – Но предположим, что их способность предвидеть будущее ограничена только одним этим явлением.

– А почему, собственно? Почему они не могут предсказывать итоги выборов… счет футбольных матчей… результаты дерби в Кентукки?

– Этого я не знаю, – ответил Диксон, подумав: а вдруг могут? Может, они умеют предсказывать все, эти гипотетические ясновидцы, сидящие в каком-то гипотетическом помещении? Не исключено, что могут. Но ему это безразлично. – Теперь давайте пойдем немного дальше. Допустим, что мистер Фримен был не прав и турбулентность, с которой мы столкнулись сегодня, представляет собой гораздо более опасное явление, чем кто бы то ни было – в том числе и соответствующие службы авиакомпаний – готов признать. Допустим, что такую турбулентность можно пережить только в том случае, если на борту каждого из таких рейсов находится хоть один пассажир, боящийся летать и наделенный определенными способностями. – Он помолчал. – И допустим, что на сегодняшнем рейсе таким перепуганным и особо одаренным пассажиром был я.

Мэри Уорт весело рассмеялась, но, увидев, что он не поддержал ее, запнулась.

– А как насчет самолетов, которые пролетают сквозь смерч, Крэйг? Помнится, мистер Фримен упомянул о таких самолетах как раз перед тем, как вынужден был воспользоваться санитарным пакетом. Ведь те самолеты остаются невредимыми, попав даже в еще худшую ситуацию, чем мы сегодня.

– Но люди, ими управляющие, знают, что их ждет, – ответил Диксон. – Они морально подготовлены к ситуации. Это касается многих пассажирских рейсов. Пилот еще до взлета предупреждает: «Ребята, простите, но нас сегодня немного поболтает, так что держите свои ремни безопасности пристегнутыми».

– Понимаю… – сказала она. – Морально подготовленные пассажиры могут удержать самолет… кажется, это называется силой коллективной телепатии. Значит, только неожиданная турбулентность требует присутствия на борту кого-то, кто к ней подготовлен? Перепуганного… гм-м… не знаю, как назвать такого человека.

– Эксперт по турбулентности, – тихо ответил Диксон. – Вот как их называют. Так называюсь и я.

– Вы шутите.

– Нет. Не сомневаюсь, вы сейчас думаете, что вас угораздило связаться с человеком, страдающим серьезными психическими отклонениями, и очень хотите поскорее выйти из машины. Но на самом деле это и есть моя работа. И мне за нее хорошо платят…

– Кто?

– Не знаю. Просто мне звонит человек. Мы с другими экспертами по турбулентности – нас несколько десятков – называем его посредником. Иногда между его звонками проходят недели. Однажды прошло два месяца. А на этот раз – всего два дня. Я летел из Сиэтла в Бостон, и над Скалистыми горами… – Он прикрыл рот рукой, не желая вспоминать, но все равно вспомнил. – Скажем просто: нам пришлось худо. Кончилось несколькими переломами рук.

Машина сделала поворот. Диксон выглянул из окна и увидел знак: «СИЕСТА-КИ, 3 КМ».

– Если это правда, – сказала она, – то зачем, помилуй господи, вы это делаете?

– Хорошо платят. Условия отличные. Я люблю путешествовать… во всяком случае, любил: через пять-десять лет все места начинают выглядеть одинаково. Но главное… – Диксон наклонился и взял ее руку в свои ладони. Он думал, что она выдернет руку, но она не выдернула. Она смотрела на него завороженно. – Это спасает человеческие жизни. Сегодня на борту было сто пятьдесят человек. Только в авиакомпаниях их не называют людьми, их называют душами, и это очень правильное определение. Сегодня я спас сто пятьдесят душ. А с тех пор как занялся этим делом – тысячи. – Он покачал головой. – Нет, десятки тысяч.

– Но вы же каждый раз испытываете ужас. Я ведь видела это сегодня, Крэйг. Вы чувствовали смертельный страх. Как и я. В отличие от мистера Фримена, которого вырвало только потому, что его укачивает.

– Мистер Фримен никогда не смог бы делать такую работу, – сказал Диксон. – Ее нельзя выполнить, если ты каждый раз, когда начинается турбулентность, не будешь уверен, что на этот раз умрешь. Ты веришь в это, даже зная, что именно благодаря тебе это не случится.

– Пять минут, мистер Диксон, – тихо сообщил шофер по внутренней связи.

– Должна признать, что это был захватывающий рассказ, – проговорила Мэри Уорт. – Могу я поинтересоваться, как вы получили такую уникальную работу?

– Меня завербовали, – ответил Диксон. – Как я сейчас вербую вас.

Она улыбнулась, но смеяться на сей раз не стала.

– Хорошо, я вам подыграю. Допустим, вам удалось меня завербовать. Что вы от этого будете иметь? Бонус?

– Да, – сказал Диксон. Сокращение срока его дальнейшей службы на два года – вот в чем состоял его бонус. Он окажется на два года ближе к отставке. Насчет альтруистических мотивов – спасения людей, спасения душ – он говорил правду. Но правдой было и то, что он сказал об утомленности путешествиями. И это касалось спасения душ тоже, если оно достигалось ценой неисчислимых моментов ужаса, пережитых высоко над землей.

Следовало ли ему предупредить ее, что, дав согласие, она отрежет себе путь к отступлению? Что это своего рода сделка с дьяволом? Конечно. Но он не предупредил.

Они свернули на закругляющуюся подъездную аллею, ведущую к прибрежному кондоминиуму. Две дамы – без сомнения, подруги Мэри Уорт – поджидали ее у дома.

– Не дадите мне ваш телефон? – спросил Диксон.

– Зачем? Чтобы позвонить мне? Или чтобы передать номер вашему боссу? Посреднику?

– На всякий случай, – ответил Диксон. – Какой бы приятной ни была наша встреча, Мэри, вполне вероятно, что мы больше никогда не увидимся.

Она помолчала, раздумывая. Ожидавшие ее подруги уже приплясывали от нетерпения. Мэри открыла сумочку, достала визитку и протянула Диксону.

– Это мой мобильный. Меня можно также найти в Бостонской публичной библиотеке.

Диксон рассмеялся:

– Я знал, что вы – библиотекарь.

– Все знают. Это немного скучно, но, как говорится, на кусок хлеба хватает. – Она открыла дверцу автомобиля.

Увидев Мэри, подружки завизжали и кинулись к ней, как фанатки – к своему кумиру.

– Существуют более возбуждающие занятия, – бросил ей вслед Диксон.

Она обернулась и серьезно посмотрела на него.

– Есть большая разница между сиюминутным возбуждением и смертельным страхом, Крэйг. Думаю, нам обоим это хорошо известно.

С этим он поспорить не мог, поэтому вышел из машины и помог шоферу перенести чемоданы, пока Мэри Уорт обнималась с двумя своими подругами-вдовами, с которыми познакомилась по Интернету.