Стивен Кинг – Летать или бояться (страница 53)

Все будет хорошо. Всегда все обходится.

Но в такие минуты, как сейчас, в ожидании предстоящего катаклизма, эта мысль не действовала. И именно это, разумеется, делало его ценным работником.

Десять с половиной тысяч метров. До земли далеко.

ТЯН – турбулентность ясного неба.

Диксону она была хорошо известна, но он никогда не оказывался к ней готов. Когда это случилось на сей раз, рейс девятнадцать находился где-то над Южной Каролиной. Какая-то женщина пробиралась к туалетам, расположенным в хвостовой части самолета. Молодой человек в джинсах, с модной щетиной на лице, наклонившись, разговаривал с девушкой, сидевшей через проход от него, и они чему-то весело смеялись. Мэри Уорт дремала, прислонившись головой к иллюминатору. Фрэнк Фримен уже наслаждался третьим стаканом джина и вторым пакетом чипсов.

Внезапно самолет накренился влево и совершил гигантский скачок вверх, содрогаясь и скрежеща. Женщину, направлявшуюся в туалет, швырнуло на последний левый ряд кресел. Молодого человека с модной щетиной бросило головой на ребро багажной полки, и он едва успел выставить руку, чтобы смягчить удар. Несколько человек, сидевших непристегнутыми, подняло над сиденьями, словно на сеансе левитации. Раздались крики.

Самолет, содрогаясь, камнем полетел вниз, потом снова стал подниматься, кренясь теперь в другую сторону. Фримена это застало в момент, когда он подносил ко рту свой джин, и вся жидкость выплеснулась на него.

– Черт! – воскликнул он.

Диксон, закрыв глаза, приготовился умереть. Он знал, что этого не случится, если он сделает свою работу, – именно для этого он здесь и находится, – но раз за разом повторялось одно и то же: он всегда ждал смерти.

Раздался звуковой сигнал.

– Говорит капитан. – Голос Стюарта, как выражаются некоторые спортивные комментаторы, был непробиваемо спокоен. – Друзья, похоже, мы попали в зону турбулентности. Мне пришлось…

Самолет снова сделал устрашающий скачок, шестьдесят тонн металла взлетели вверх, как обуглившийся листок бумаги в трубу дымохода, и тут же обвалился вниз с глухим стуком и скрипом. Салон опять огласился криками. Женщину, направлявшуюся в туалет, которая к тому времени кое-как привела себя в вертикальное положение, снова качнуло, она попыталась удержаться, но не сумела ни за что ухватиться и опять упала, на этот раз на правый ряд кресел. Мистер Щетина скрючился в проходе, держась раскинутыми в стороны руками за подлокотники кресел. Дверцы двух или трех багажных полок распахнулись, и ручная кладь попа́дала вниз.

– Черт! – снова ругнулся Фримен.

– …включить табло «Пристегните ремни», – продолжал капитан. – Приношу извинения, друзья, через несколько минут…

Самолет начал подниматься и опускаться неровными скачками, как камень, прыгающий по поверхности воды.

– …мы снова влетим в спокойную зону, а пока прошу оставаться на своих местах, – закончил Стюарт.

Самолет рухнул в яму, потом снова подскочил, как будто получил пинок снизу. Упавшую в проход ручную кладь подбросило и снова швырнуло на пол. Диксон сидел, зажмурившись. Сердце у него теперь колотилось так быстро, что, казалось, его удары сливаются в один. Во рту ощущался кислый привкус адреналина. Он почувствовал, как кто-то взял его за руку, и открыл глаза. Мэри Уорт неотрывно смотрела на него. Ее лицо было пергаментно-бледным, глаза расширены.

– Мы умрем, мистер Диксон?

Да, подумал он. На сей раз мы умрем. Но вслух произнес:

– Нет, с нами все будет в полном по…

Самолет как будто врезался в кирпичную стену, отчего всех бросило вперед, ремни безопасности врезались в животы. Потом машина стала крениться вправо: тридцать градусов, сорок, пятьдесят… В тот момент, когда Диксон уже не сомневался, что самолет сейчас перевернется, он вдруг сам собой выпрямился. Диксон услышал вопли. Ребенок завывал. Какой-то мужчина кричал: «Все хорошо, Джули, все нормально, все в порядке!»

Диксон снова закрыл глаза и отдался во власть страха. Это было ужасно, но ничего другого он сделать не мог.

Мысленным взором он увидел, как самолет переворачивается, на сей раз до конца. Как огромный реактивный лайнер вываливается из загадочного термодинамического нечто, которое до того держало его в воздухе. Как нос самолета стремительно задирается, потом подъем замедляется, словно повторяя рисунок движения вагонетки на «американских горках» перед первым спуском. Как самолет срывается в свое последнее пике – теперь пассажиры, которые не были пристегнуты, распластаны по потолку, а желтые кислородные маски исполняют свою последнюю тарантеллу в воздухе. Как младенец, продолжая завывать, летит вперед, исчезая в салоне бизнес-класса. Как самолет врезается носом в землю, салон бизнес-класса превращается в смятый стальной букет, прорастающий в эконом-класс побегами проводов, расцветающий лепестками пластмассовых обломков и оторванных конечностей, как вспыхивает пламя и Диксон делает свой последний вдох, сжигающий его легкие, словно бумажные пакеты.

Все это пронеслось перед его мысленным взором за какие-то секунды – может быть, тридцать, но не более сорока – и казалось таким реальным, будто происходило на самом деле. Затем, после очередного скачка, самолет обрел равновесие, и Диксон открыл глаза. Мэри Уорт смотрела на него глазами, полными слез.

– Я думала, что мы погибнем, – сказала она. – Я знала, что мы погибнем. Я видела это.

Я тоже, подумал Диксон.

– Чушь! – Хотя голос Фримена звучал бодро, его лицо было ужасно бледным. – Эти самолеты построены так, что могут пролетать даже сквозь смерч. Они…

Бульканье в горле остановило его просветительскую лекцию. Фримен выхватил из кармана на спинке переднего сиденья санитарный пакет, открыл его и прижал ко рту. Последовал звук, напомнивший Диксону рычание небольшой, но продуктивной кофемашины. Рычание прервалось, потом возобновилось.

Послышался звуковой сигнал.

– Приношу извинения, друзья, – произнес капитан Стюарт. Его голос был все так же непробиваемо спокоен. – Такое иногда случается, небольшой погодный катаклизм, который мы называем «турбулентностью ясного неба». Хорошая новость состоит в том, что я доложил о ней, и другие самолеты будут перенаправлены в обход этой возмущенной зоны. А самая хорошая новость – это то, что мы приземляемся через сорок минут, и я обещаю вам спокойный полет на оставшемся отрезке пути.

Мэри Уорт неуверенно засмеялась:

– Он это уже обещал.

Фрэнк Фримен, с ловкостью человека, делающего это не впервые, завернул край санитарного пакета.

– Не думайте, это вовсе не от страха, обычное укачивание. Я не могу даже ездить в машине на заднем сиденье – меня тошнит.

– Обратно в Бостон поеду на поезде, – сказала Мэри Уорт. – Такого мне больше не нужно, премного благодарна.

Диксон наблюдал, как стюардессы, прежде всего убедившись, что с непристегнутыми пассажирами все в порядке, стали подбирать выпавшие в проход вещи. Салон гудел голосами и нервным смехом. Диксон наблюдал и слушал, сердце его снова билось в нормальном ритме. Он чувствовал усталость. Он всегда уставал после того, как спасал самолет, полный пассажиров.

Завершающий этап полета прошел спокойно, как и обещал капитан.

Мэри Уорт поспешила за своим багажом, который должны были выгрузить на транспортер номер два в нижнем зале. Диксон со своей единственной небольшой сумкой зашел выпить в «Дьюарс клабхауз». Он пригласил мистера Бизнесмена присоединиться к нему, но тот покачал головой.

– Я выблевал завтрашнее похмелье где-то над Южной Каролиной – Джорджией и думаю, что надо остановиться, пока я в норме. Удачи вам с вашими делами в Сарасоте, мистер Диксон.

Диксон, сделавший свое дело где-то там же, над Южной Каролиной – Джорджией, кивнул и поблагодарил его. Когда он допивал виски с содовой, пришло сообщение, всего два слова: «Хорошая работа».

Он спустился вниз на эскалаторе. У его подножия стоял человек в темном костюме и шоферской фуражке, с табличкой в руках, на которой было написано: «Диксон».

– Это я, – сказал Диксон. – Где мне забронировали номер?

– В отеле «Ритц-Карлтон», – ответил шофер. – Очень хороший отель.

Разумеется, хороший, и наверняка там его ждет чудесный номер люкс, возможно, с видом на бухту. В гараже отеля, конечно же, стоит арендованная машина – на случай, если ему захочется съездить на ближний пляж или посетить какую-нибудь местную достопримечательность. В номере он найдет конверт со списком женских услуг, воспользоваться которыми ему сегодня вечером едва ли захочется. Единственное, чего ему сейчас хотелось, – это выспаться.

Когда они с шофером вышли из здания аэропорта, он увидел Мэри Уорт, топтавшуюся на тротуаре в одиночестве и явно расстроенную. По обе стороны от нее стояли чемоданы (разумеется, одинаковые, с рисунком в клетку). В руке она держала телефон.

– Миз Уорт? – окликнул ее Диксон.

Она подняла голову и улыбнулась:

– Здравствуйте, мистер Диксон. Мы выжили, да?

– Да, выжили. Вы кого-то ждете? Одну из своих подруг?

– Миссис Йеджер… Клодетт… она должна была меня здесь встретить, но у нее не завелась машина. Я как раз собиралась звонить в «Убер».

Он вспомнил, что́ она сказала, когда турбулентность, длившаяся всего сорок секунд, показавшихся четырьмя часами, наконец закончилась: «Я знала, что мы погибнем. Я видела это».