Стефан Цвейг – Бразилия. Страна будущего (страница 6)

Выдвинутая некоторыми историками гипотеза, что Бразилия была к этому времени уже известна и что король дал Кабралу тайное распоряжение пойти на запад, чтобы «чудесным образом» – milagrosamente, как сказано в письме королю Испании,– открыть новую землю, представляется еще более убедительной, если обратить внимание на выражения, в которых хронист флота Перу Ваш де Каминья сообщает королю об обнаружении Бразилии. Он не проявляет ни малейшего удивления или восторга по поводу неожиданной находки, а лишь отчитывается о том, что как будто само собой разумеется; точно так же и второй, неизвестный хронист пишет только, что che ebbe grandissimo piacere[19]. Ни слова о торжестве, никаких свойственных Колумбу и его последователям предположений, что, возможно, достигнута Азия, – лишь холодное сообщение, которое скорее подтверждает уже известный факт, нежели объявляет о новом. Таким образом, слава Кабрала как первооткрывателя Бразилии, которая и так оспаривается из-за высадки Пинсона севернее устья Амазонки, возможно окончательно померкнет, когда будут обнаружены иные документальные свидетельства; но, пока подобных документов у нас нет, приходится считать 22 апреля 1500 года датой вступления нового народа в мировую историю.

Новый край сразу производит на высадившихся моряков превосходное впечатление: плодородные земли, мягкие ветра, свежая питьевая вода, изобилие фруктов и дружелюбное, незлобивое население. Все, кто высаживается в Бразилии в последующие годы, вторят восторженным словам Америго Веспуччи, который, прибыв туда через год после Кабрала, восклицает: «Если земной рай и существует, то он точно где-то здесь!» Местные жители, выходящие навстречу чужестранцам во всей невинности наготы и демонстрирующие непокрытые тела com tanta innocencia como o rostro[20], принимают чужестранцев доброжелательно. Мужчины толпятся вокруг с миролюбивым любопытством, а женщины прекрасным телосложением и быстротой и неразборчивостью в расточении ласк (о чем с благодарностью упоминают и все более поздние хронисты) заставляют моряков забыть лишения, пережитые за долгие недели плавания. До тщательного изучения и продвижения вглубь страны дело не доходит: выполнив тайный приказ, Кабрал торопится продолжить официальный маршрут в Индию. 2 мая, проведя в Бразилии всего десять дней, он отплывает обратно в Африку, отдав Гашпару де Лемушу приказ двигаться вдоль побережья к северу и затем отправляться в Лиссабон – с известием о найденной земле и кое-какими местными плодами, растениями и животными.

Сообщение, что флот Кабрала достиг новой земли – будь то во исполнение тайного приказа или действительно по случайности,– принято при королевском дворе благосклонно, но большого воодушевления не вызывает. Чтобы застолбить право собственности, об открытии официальным письмом извещают короля Испании, однако уточнение, что новая земля sem ouro nem prata, nem nenhuma cousa de metal[21], умаляет значимость находки. За предшествующие несколько десятков лет маленькая Португалия открыла так много новых земель и подмяла под себя столь огромную часть мира, что, в сущности, исчерпала способность что-то еще восприять. Новый морской путь в Индию гарантирует ей монополию на пряности и уже одним этим сулит неизмеримые богатства; в Лиссабоне знают, что в Каликуте и Малакке дерзких завоевателей ждут сокровища, о которых веками слагали легенды: драгоценные камни, дорогие ткани, фарфор и специи. Нетерпеливое желание поскорее прибрать к рукам весь этот мир изысканной культуры и восточной роскоши пробуждает в португальцах такую смелость и героизм, которые почти не имеют себе равных в мировой истории. Даже «Лузиады», будучи героическим эпосом, едва ли передают всю грандиозность этой авантюры, сродни новому походу Александра Македонского, когда горстка людей на дюжине утлых суденышек решила покорить сразу три континента и неизведанный океан в придачу. Бедная маленькая Португалия, всего около двухсот лет тому назад освободившаяся от арабского владычества, не имеет наличных средств: каждый раз, снаряжая флотилию, король вынужден просить денег у торговцев и менял под залог будущей добычи. Не хватает и солдат, поскольку приходится воевать одновременно с арабами, индийцами, малайцами, африканцами, дикарями и в каждом уголке трех континентов строить колонии и крепости. И всё же каким-то чудесным образом Португалия изыскивает на всё это силы и средства. Рыцари, крестьяне и, как однажды с раздражением посетовал Колумб, даже «портняжки» бросают дома, жен, детей, ремесла и стекаются со всей страны к портам, и их совершенно не смущает, что, по знаменитому изречению Барруша, «океан – самое большое португальское кладбище». Слово «Индия» имеет магическую силу. Король знает: один корабль, вернувшийся из этой Голконды, с лихвой окупит десять потерянных, а человек, переживший бури, кораблекрушения, битвы и болезни, навек обеспечит себя и потомков. Дверь в сокровищницу тогдашнего мира взломана, и никому не охота сидеть в pequena casa[22] отечества; единый порыв, в котором сливаются португальцы, создает такой экстаз силы и мужества, что на целое столетие невозможное становится возможным, а невероятное – правдой.

В этой буре страстей открытие Бразилии, имеющее для мировой истории огромное значение, проходит почти незамеченным, и ничто не характеризует пренебрежительное отношение к этому факту красноречивее, чем то, что Камоэнс, создавая свой героический эпос, ни в одной из многих тысяч строк не упоминает ни ее обнаружение, ни существование. Экспедиция Васко да Гамы привозит дорогие ткани, украшения, драгоценные камни и специи, а главное – известие о том, что во дворцах заморинов и раджей лежит в тысячу раз больше подобной добычи. Как скудно по сравнению с этим подношение Гашпара де Лемуша – стайка разноцветных попугаев, образцы древесины, немного фруктов да удручающая весть, что с голого народа и взять-то нечего. Он не привозит ни пылинки золота, ни единого драгоценного камушка, ни специй – ничего из тех сокровищ, одна горсть которых стоит дороже целых лесов красной древесины, сокровищ, которые легко заполучить, несколько раз взмахнув мечом или выстрелив из пушки, тогда как деревья надо сначала срубить, распилить, погрузить на корабль и лишь потом продать. Если на этой Ilha или Terra de Santa Cruz и есть какие-то богатства, их нужно добывать многолетним тяжким трудом. А король Португалии жаждет быстрых, осязаемых прибылей, чтобы погасить долги. Поэтому первым делом – Индия, Африка, Молуккские острова, Восток! Так Бразилия становится Корделией при своем короле Лире, самой пренебреженной из трех сестер: Азии, Африки и Америки, – но зато единственной, кто сохранит верность отцу в тяжкую годину.

Так что всё это вполне отвечает суровой логике жизненной необходимости: опьяненная фантастическими успехами, Португалия поначалу не уделяет Бразилии должного внимания; об этой земле не судачат в народе, она не будоражит воображение. Немецкие и итальянские географы на картах рисуют береговую линию наугад, подписывают как Brassil[23] или Terra dos Papagaios[24], однако до поры Terra de Santa Cruz – этот пустой зеленый край – ничем не может привлечь ни мореплавателей, ни авантюристов. Король Мануэл не имеет ни времени, ни желания толком заняться новой землей и ее защитой, но не готов ни пяди ее уступить: Бразилия прикрывает морской путь в Индию и, что важнее, одурманенная чередой триумфов и жаждой завоеваний Португалия алчет держать в маленьком кулачке весь мир. За признание того, что эта территория по Тордесильясскому договору принадлежит португальцам, борьбу с испанцами они ведут упорно, настойчиво и искусно; дело едва не доходит до вооруженного конфликта – из-за земли, которая толком не нужна ни одной из противоборствующих сторон, так как обе охотятся лишь за драгоценными камнями и золотом. Но обе вовремя осознают всю бессмысленность этой затеи – выступить с оружием друг против друга в ситуации, когда каждый человек и каждая пуля необходимы, чтобы разорять нежданно-негаданно упавшие им с неба новые территории. В 1506 году достигнуто соглашение, подтверждающее право Португалии на Бразилию, которой она доселе владела лишь платонически.

Теперь Испании, этого могущественного соседа, можно не опасаться. Но теперь на этот пока еще не заселенный и не упорядоченный кусок прекрасной, привольной земли всё чаще начинают обращать взор французы, которые при разделе мира между Испанией и Португалией оказались не у дел. Сюда прибывают корабли из Дьепа и Гавра, чтобы загрузить трюмы красным деревом, а у Португалии в гаванях пока нет ни судов, ни солдат, чтобы отражать нападения пиратов. Ее право на колонию лишь бумажное, и одним стремительным ударом, снарядив пятерку или даже тройку боевых кораблей, Франция, стоит ей только захотеть, может захватить всю эту землю. Побережье длинное, и единственный способ защитить его – это заселить. Если король хочет превратить Бразилию в португальскую территорию и сохранить ее для себя, нужно отправить туда португальцев. Эта земля, с ее необозримыми просторами и неограниченными возможностями, нуждается в руках и ждет эти руки, и каждый, кто сюда приезжает, машет оставшимся – зовет за собой. С самого начала, на протяжении всей истории Бразилии, повторяется один и тот же клич: людей, еще людей! Словно глас самой природы, которая хочет расти и развиваться, но, чтобы раскрыться в истинном предназначении, во всей грандиозности, ей нужен помощник – человек.