Шарль Бодлер – Шарль Бодлер. Цветы зла. Перевод на русский Геннадия Ганичева (страница 7)
На сына дерзкого, взывал он к душам мертвых.
А дон Луис свой белый лоб при этом морщил.
Невинная и тощая Эльвира, в мантилье траурной,
Прощаяся с супругом, который изменил ее любви,
Ждала всё от него улыбки необычной:
Ждала, что засияет там вся сладость первой клятвы.
Плывут! Прямой и каменный, в своих доспехах,
Тот рыцарь у руля и разрезает волны.
Взор в волны опустив, всё дон Жуан при шпаге.
На струи смотрит он. Всё смотрит он спокойно.
Кара за гордыню
В чудесны времена священное ученье
Блистало и плодами, и энергьей —
Тогда-то богослов из самых умных,
Что к вере приводил и самых неразумных
(И в темных душах их откапывал он веру,
К небесной славе звал чрез темноту неверья,
И путь особенный он к Богу открывал:
Такой, что праведный не всякий его знал), —
И вот, так высоко поднявшись, завопил,
Как будто Сатана в него вселился:
«Исусишка, тебя вознес я так высо́ко!
Но слава вся твоя на деле – звук пустой.
И стоит мне сказать, кто ты на самом деле, —
И мир тебя, ничтожество, тотчас забудет!».
И точно, навсегда его покинул разум.
Сияло солнце, но, увы, погасло разом.
И хаос вот уже в его душе царит.
Давно ли то был горделивый храм,
Любовью созданный, усилием взращенный?
Молчание и ночь царят отныне в нём.
Закрыт он навсегда – и нет ключа к нему.
Теолог же с тех пор псу улицы подобен.
Когда, не видя ничего, бредёт он наугад,
Чужой всей жизни и не зная время года,
Противен, грязен он, и никому не нужен!
И только дети вслед ему смеются дружно.
Красота
Прекрасна я, как сон из камня чуден.
О грудь мою немало ушибалось.
Но сделана она, чтоб вдохновлять!
Получится любовь немой и вечной.
Как сфинкс таинственный, царю в лазури.
Я сердцем холодна, а белизна – лебяжья.
Движенье линии сдвигает – ненавижу!
Не плачу никогда. Не засмеюсь ни разу.
Поэты предо мной – все в вечном восхищенье,
Ведь статуй красота во мне воплощена.
Я вечно в их умах, я в вечном изученье.
Покорны вы, любовники мои! Я – красота сама.
Сиянье вечности в моих очах огромных.
Такого не найти среди красот земных.
Идеал
Как неприятны мне красотки из журналов!
Все – порождение испорченного века.
И кастаньеты, и сапожки их не новы,
Все пошлые они, и не в моём все вкусе.
Пусть Гаварни живописует анемии,
Красоток стайки, обитательниц больниц —
Средь этих бледных роз полуживых
Нет красного цветка, что идеал напомнит.
Что нужно сердцу моему, глубокому, как пропасть,
Так это вы, Леди Макбет, и ваша мощь паденья.
Так бурные ветра рождают сны Эсхила!
Иль Ты! Да, Ты, та «Ночь» Буонаротти, 
