между гробом и глиной.
«Давай возьмемся за руки, пройдемся по ребрам причала…»
Давай возьмемся за руки, пройдемся по ребрам причала
в чаше летнего вечера, пока ночь стремглав не примчала:
к чему поднимать столбом пыль ложного звездного света? —
в горле першит вопрос, но нет на него ответа.
Давай возьмемся за руки. Что воздевать их к небу,
холодному до безмолвия, сбитому на потребу
тем, кто жаждет поблажки или взывает к мщению,
даже не встав на путь от грехопадения к всепрощению.
Давай возьмемся за руки: пусть перетекают токи
между двумя вселенными, что так ревниво жестоки,
требуя, будто косая, полного одиночества.
Ночь налетит, — и отчаливать. Умирать до смерти не хочется!..
Давай возьмемся и вместе сбросим глыбу горя
с вершины страданий и опыта: пусть катится к чертям, в море
невзгод, печалей и радостей, что бьется о сваи причала.
Давай возьмемся за руки!.. И ад начнется сначала.
Но память хотя бы на миг вернет нас к самому нежному…
Молю, возьмемся за руки. Пусть кажется: все по-прежнему.
Первая встреча. Молчание. Шаток настил причала.
Возьмемся покрепче за руки!.. Смерть еще не примчала.
Не разомкнула пальцы, души, ток поцелуя.
Давай развернемся к вечности, — плечом к плечу, вплотную.
Пускай Господь любуется, — не зря, мол, истратил глину,
слепив мужчину и женщину, женщину и мужчину.
«Не закрывайся от мира. Даже на дне бутылки…»
И. Б.
Не закрывайся от мира. Даже на дне бутылки.
Зачем тебе водка, если ты не в Бутырке?
За «Правдой» к киоску — тенью, обратно с газетной ложью —
не подлежит сомненью — в дом ужом хаос тоже.
О, не закрывайся от мира, не затворяй всех окон.
Потому что сиротство, словно невидимый кокон,
стягивает навеки. А если придет неземная
любовь, — ее не заметишь, кокона не снимая.
Не закрывайся от мира; живи, — душа нараспашку.
Нищие духом здесь там заслужат поблажку.
Зачем закрываться, если пьяный в дымину анатом
легко извлечет из сердца и самый сокрытый атом.
О, не закрывайся от мира. В нем, будто смычком по струнам,
елозит по нервам каждый, кто прошмыгнул к трибунам.
Сбрось наземь груз забот, — новая станет лишней.
Ты написал много букв; не плюнул в них только ближний.
Не закрывайся от мира. О, пускай вся Вселенная
глядит на твои чудачества — грядущая и современная:
близок — когито, эрго сум — век идиосинкразии.
Не закрывайся от мира! Даруй эту блажь России.
Не будь гордецом! Будь тем, чем угодно случаю.
Не закрывайся от мира! То есть впади в падучую —
слейся с толпой на площади. Сожги с ней все, что на папирусе
черкал о хроносе, космосе, эросе, расе, вирусе.
«Счастье вывезло б, да лопнула подпруга…»
Счастье вывезло б, да лопнула подпруга.
Быть поэтом — значит, в бой идти без рати.
Зря ль беда мне будто верная подруга —
от зари и до зари в моей кровати.
Так тирану не живется без холопа —
вечно хочется рабу заехать в рыло.
Но хоть тысячу рабов на то ухлопай,
легче вряд ли станет, если грусть накрыла…
Мне бы крылья — упорхнуть в родные дали.
На чужбине жизнь забавна по приезде.
А затем как будто что-то недодали
или у дверей нагадили из мести. 
