Сергей Калуцкий – Анатомия срыва. Почему мы продолжаем, когда решили остановиться (страница 4)

Эту же универсальность зависимости подчёркивает книга «Любовь и аддикция» Стэнтона Пила и Арчи Бродского. Авторы рассматривают зависимость как общий психологический механизм, а не следствие действия конкретного вещества. Аддиктивные отношения, по их утверждению, способны разрушать личность столь же глубоко, как и химические зависимости (Peele & Brodsky, 1975).

«Люди могут становиться зависимыми от других людей тем же путём, каким они становятся зависимыми от наркотиков. Мы используем термин "зависимость" не метафорически, а буквально».

В случае любовной зависимости удерживающей силой является не стремление к близости, а страх утраты – прежде всего страх одиночества. Человек не «выбирает» разрушительные отношения: он уже в них и действует из иррационального ужаса потерять источник психологической опоры.

Современные нейробиологические данные подтверждают эту параллель. Социальное отвержение и разрыв близких отношений активируют те же нейронные системы, которые вовлечены в переживание физической боли и абстиненцию при химических зависимостях. Утрата значимого партнёра может вызывать состояние, нейробиологически сопоставимое с синдромом отмены (Fisher, Brown, Aron, Strong, & Mashek, 2010).

Страх утраты как движущая сила

Отсюда следует ключевое допущение: зависимостью управляет не стремление получить, а страх лишиться. Именно поэтому сначала необходимо привыкание – без него невозможен синдром отмены. Продолжительное употребление или длительные отношения формируют иллюзию постоянства: наркотик или партнёр воспринимаются как данность. Угроза утраты запускает тревогу и вынуждает человека любой ценой восстанавливать утраченное равновесие.

Этот сдвиг от стремления к удовольствию к избеганию страдания описывается в нейробиологии как аллостатический процесс. При хроническом употреблении базовый уровень функционирования системы вознаграждения смещается вниз: «норма» становится ниже, чем была до зависимости. Вещество требуется уже не для получения удовольствия, а для возврата к состоянию, которое переживается как минимально приемлемое. Зависимость, таким образом, поддерживается не наградой, а попыткой предотвратить нарастающий дефицит (Koob, 2013).

Зависимость всегда представляет собой взаимодействие двух факторов: внутренней потребности и средства, которое эту потребность стабильно удовлетворяет. Употребление никогда не бывает беспричинным. Причина может казаться тривиальной, но она всегда существует.

Алкоголь используется для расслабления и снижения тревоги, еда – для подавления скуки и неприятных эмоций, кофеин – для мобилизации, никотин – для кратковременного контроля стресса. Со временем вещество или поведение превращается в опору, встроенную в систему саморегуляции. Неудивительно, что его утрата вызывает панику.

Важно подчеркнуть: страх потери возникает не сразу. Он появляется тогда, когда объект начинает использоваться для того, чтобы переживать трудные состояния, а не как эпизодическое удовольствие. Именно поэтому умеренные потребители не испытывают ломки: невозможно бояться утратить то, что не стало ценностью.

Зависимость как защита привычного порядка

В этом смысле зависимое поведение – это не погоня за удовольствием, а попытка сохранить привычный порядок вещей. Это объясняет, почему синдром отмены возникает не только при отказе от наркотиков. Почти любое устойчивое поведение, встроенное в психологический гомеостаз, при его нарушении вызывает аналогичную реакцию.

Телефон, социальные сети, музыка, спорт, новости – отказ от них часто сопровождается раздражением, тревогой и навязчивым желанием «вернуть как было». Это не слабость воли, а реакция системы, лишённой ключевого элемента регуляции.

Особенно показателен пример прекращения приёма анаболических стероидов после длительного использования. Здесь утрачивается не столько химический эффект, сколько образ себя. Человек сталкивается с переживанием: «я теряю часть того, кем был». Исследования подтверждают: отказ от поведения, связанного с самоидентификацией, вызывает не просто дискомфорт, а устойчивое сопротивление, поскольку ставит под угрозу базовое чувство «я» (Oyserman, 2009).

Таким образом, отказ от значимого поведения переживается как утрата части идентичности, а не просто прекращение действия.

Два режима отмены

Синдром отмены возникает как при вынужденном, так и при добровольном нарушении гомеостаза.

Вынужденное нарушение вызывает открытую мобилизацию. Запретите ребёнку любимую игру – и вы увидите крик, агрессию, торг. Это прямая попытка восстановить равновесие через действие.

При добровольном отказе ситуация иная. Человек запрещает себе действовать, но напряжение остаётся. Импульс к восстановлению равновесия блокируется, и энергия не находит выхода. В результате возникает тревога, раздражительность, телесная боль, утрата концентрации.

Это различие принципиально. При вынужденной отмене человек борется с внешним препятствием. При добровольной – с самим собой. Именно второй случай порождает страдание особого рода: боль возникает не из-за отсутствия вещества, а из-за конфликта между импульсом и его подавлением.

Этот механизм хорошо описан в работах Фрица Перлза. Он показывал, что так называемые «психогенные» боли возникают как следствие подавленного импульса. Сдерживаемые слёзы превращаются в мышечное напряжение и головную боль – не из-за физиологического дефекта, а из-за внутреннего конфликта.

В книге, написанной совместно с Полом Гудменом и Ральфом Хефферлином, Перлз поясняет природу этого механизма:

«Если вы слегка откроете кран и попробуете удерживать воду пальцем, вы почувствуете, как это постепенно становится всё труднее. Это – прямая аналогия того, что происходит во внутренних конфликтах… Если вы сильно сжимаете кулаки, то вскоре получите судорогу. "Психогенная" или "функциональная" головная боль – феномен того же типа. Вы собираетесь заплакать, но сдерживаете этот импульс, словно сжимаете голову, чтобы не быть "слюнтяем" или не дать другим удовлетворения видеть вас плачущим».

(Perls, Hefferline, & Goodman, 1951)

Твёрдое решение «завязать» действует аналогично. Оно одновременно создаёт импульс и пытается ему противостоять. Возникает не активная мобилизация, а болезненное сдерживание самого себя. Поэтому страдание при синдроме отмены нельзя объяснить исключительно химическим дефицитом. Оно является следствием конфликта между потребностью восстановить равновесие и запретом на действие.

Боль как следствие блокировки

Можно было бы предположить, что, наоборот, именно боль вызывает мобилизацию организма. Но опыт показывает обратное: физическая и эмоциональная боль не активизирует, а парализует. Во время ломки человек не действует – он лежит, скованный страданием, не в силах даже пошевелиться. Это не реакция борьбы, а реакция блокировки.

Современные данные подтверждают этот механизм. В модели процессуальной регуляции эмоций показано, что хроническое подавление эмоциональных переживаний увеличивает физиологическое возбуждение и субъективное страдание, а не снижает их. Попытка контролировать чувства приводит к парадоксальному результату: чем интенсивнее подавление, тем выше уровень дистресса (Gross, 2015).

Дело не в отсутствии желания или силы воли – прямое решение «перестать» не разрушает этот порочный круг. Страдание не выбирается сознательно; оно возникает как побочный продукт подавления живых чувств. Человек может лишь выбирать – позволить себе переживание или пытаться контролировать его. Пока человек выбирает контроль, он неизбежно выбирает боль.

Список литературы

1. Dong, G., Wang, L., Du, X., & Potenza, M. N. (2017). Gaming increases craving to gaming-related stimuli in individuals with Internet gaming disorder. Biological Psychiatry: Cognitive Neuroscience and Neuroimaging, 2(5), 404–412. https://doi.org/10.1016/j.bpsc.2017.01.002

2. Grant, J. E., Potenza, M. N., Weinstein, A., & Gorelick, D. A. (2010). Introduction to behavioral addictions. The American Journal of Drug and Alcohol Abuse, 36(5), 233–241. https://doi.org/10.3109/00952990.2010.491884

3. Brecher, E. M. (1972). Licit and illicit drugs: The Consumers Union report on narcotics, stimulants, depressants, inhalants, hallucinogens, and marijuana – including caffeine, nicotine, and alcohol. Little, Brown and Company.

4. Peele, S., & Brodsky, A. (1975). Love and addiction. Taplinger Publishing Company.

5. Fisher, H. E., Brown, L. L., Aron, A., Strong, G., & Mashek, D. (2010). Reward, addiction, and emotion regulation systems associated with rejection in love. Journal of Neurophysiology, 104(1), 51–60. https://doi.org/10.1152/jn.00784.2009

6. Koob, G. F. (2013). Addiction is a reward deficit and stress surfeit disorder. Frontiers in Psychiatry, 4, 72. https://doi.org/10.3389/fpsyt.2013.00072

7. Oyserman, D. (2009). Identity-based motivation and consumer behavior. Journal of Consumer Psychology, 19(3), 276–279. https://doi.org/10.1016/j.jcps.2009.06.001

8. Perls, F., Hefferline, R. F., & Goodman, P. (1951). Gestalt therapy: Excitement and growth in the human personality. Julian Press.

9. Gross, J. J. (2015). Emotion regulation: Current status and future prospects. Psychological Inquiry, 26(1), 1–26. https://doi.org/10.1080/1047840X.2014.940781