Сарина Боуэн – Год наших падений (ЛП) (страница 51)

— Кори? — сказала она, но ее голос звучал будто издалека. — Что с тобой?

И тогда я потеряла сознание.

Два дня спустя я очнулась в больнице. Мне сделали серьезную операцию по удалению тромба, давившего на спинной мозг. Повсюду были какие-то аппараты, трубки, встревоженные лица. Врачи бубнили фразы вроде «нетипичный случай» и «подождем и увидим».

Потребовалось какое-то время, чтобы всем стало ясно: той ночью, когда я шла в спальню к родителям, я в последний раз передвигалась сама.

***

В час в дверях моей комнаты появился Хартли.

— Привет, — сказал он.

— Привет. — Мой голос звучал слабо, не в полную силу.

— Уже почти пора собираться в бассейн.

Не желая ничего объяснять или заводить большой разговор со слезами, я отвернулась.

Он все равно зашел, и мой брат, напрягшись, явно приготовился выпроводить его.

— Каллахан, — негромко произнес Хартли. — Мне надо несколько минут наедине с Каллахан.

Дэмьен с недовольным ворчанием встал и вышел в общую комнату. Когда заработал телевизор, Хартли бросил на пол спортивную сумку.

— Можно тебя проводить?

— Думаю, я не пойду, — прошептала я.

— Ну, а я думаю, что пойти все-таки стоит, — сказал Хартли, садясь на кровать. Он обнял меня, и я позволила ему привлечь себя ближе, а после уткнулась носом ему в плечо и сделала вдох. — Тебя будут ждать. Пусть сегодня и пятнадцатое января. День разгребания дерьма.

— А то я не знаю, — прошептала я ему в грудь. Круг его рук сжался туже, и минуту мы просто сидели и обнимали друг друга. Я подумала, что могу ведь к этому и привыкнуть.

— Я тут трудился кое над чем, и мне интересно узнать твое мнение. — Он наклонился к спортивной сумке и достал оттуда конверт. Развернув единственный лист бумаги, он передал его мне.

Это было письмо, адресованное голливудской знаменитости, известной мне много лет.

Дорогой мистер Келлерс.

Я понятия не имею, что вы решите сделать с этим письмом, но знаю, что обязан его написать. Много лет я пытался внушить себе, что мне все равно, что мы никогда не встречались, или что вы предпочли бы не произносить моего имени вслух. Но недавно я осознал, что многие принятые мною решения были сделаны с надеждой на то, что вы бы одобрили их. Я учусь на предпоследнем курсе колледжа Хакнесс, куда поступил без упоминания вашего имени. Я играю в хоккей. У меня неплохие оценки, и я специализируюсь в политологии.

У меня был тяжелый год. Я получил травму, из-за которой не мог заниматься спортом. Когда у меня появилось большое количество свободного времени, я решил, что надо притормозить и задуматься о по-настоящему важных вещах. И я осознал, что всю жизнь носил за собой тяжесть вашего неприятия.

Сэр, я думаю, вы должны со мной встретиться. Я не собираюсь ни просить у вас деньги, ни требовать публичного признания того, что я ваш сын. Я не могу заставить вас посмотреть мне в глаза, но могу поднять руку и донести до вас, что для меня это важно. Вот почему я прошу вас о встрече — чтобы перестать гадать, согласитесь вы или нет.

С уважением, Адам Келлерс Хартли.

Я подняла глаза на него и выдохнула.

— Вау. Твое второе имя — его фамилия?

Он кивнул.

— На моем месте ты бы его отправила?

— Да, Хартли. Это будет смелый поступок.

— Встреча с ним будет нелегкой.

Я покачала головой.

— Он не поэтому смелый, и мне кажется, ты это знаешь. Тяжелее всего будет, если он не ответит. Если он просто оставит тебя в подвешенном состоянии.

Хартли лег на спину.

— Да. Но мне надоело гадать. Я хочу примириться с этим вопросом.

Я положила руку на его плоский живот.

— Тогда отправь его. Это хорошее письмо.

Он поймал мою ладонь и закружил по ней большим пальцем.

— Давай заключим соглашение. Я отправлю письмо по пути на водное поло.

Я поежилась.

— Все было так хорошо, пока мы обсуждали твои проблемы вместо моих. Ты станешь считать меня тряпкой, если я не пойду на игру?

— Что бы ты ни сделала, я никогда не буду считать тебя тряпкой. — Он сел и поднес мою руку к губам. — Но я все равно хочу, чтобы ты пошла.

— Мне нельзя хотя бы раз просто поваляться в кровати и погрустить?

— Поваляешься завтра. Сегодня — водное поло.

— Почему?

Он усмехнулся.

— Потому что я пообещал Дэниелу сыграть вратаря. И мне бы очень хотелось, чтобы ты стала свидетельницей моей крутизны.

— Правда? Из-за того, что я расклеилась, да? — Я невольно заулыбалась. — Ты уверен, что это хорошая идея? Вдруг ты повредишь ногу?

— Не надо со мной нянчиться, Каллахан. — На его щеках появились ямочки.

Я чмокнула его в нос.

— Ты коварный манипулятор.

— Меня называли и хуже. Ну что, где ты прячешь свое бикини?

Я покачала головой.

— Нас все равно не допустят к игре. Даже если я появлюсь.

— А вот и нет! Я уломал Дану и Бриджера тоже сыграть. Сказал им, что сегодня тебе нельзя быть одной, что рядом с тобой должны быть друзья.

Мое сердце пропустило удар.

— Правда? И они придут? Даже Дана?

— Думаю, у нее что-то есть к Дэниелу. — Он улыбнулся. — Но она сказала, что делает это ради тебя.

Я хихикнула. Внезапно жить новой жизнью стало важнее, чем оплакивать старую. Я хотела посмотреть, как полуголый Хартли, защищая ворота, плавает в камере. И увидеть, как Дана пытается не растерять свою храбрость, пока ей в лицо летит мяч.

— Хартли, исчезни на пять минут. Мне надо переодеться.

— Вот и умница. Я принесу твое полотенце, — сказал он и, отпустив меня, вышел.

После того, как он закрыл дверь, я соскользнула на пол и подползла к комоду, потому что это было намного быстрее, чем возиться с надеванием скоб. Я теперь ползала лучше — спасибо стараниям Пат. Но, чтобы снять джинсы, мне пришлось перекатываться с одного бедра на другое, словно выброшенная на берег рыбешка.

Что было очень сексуально.

В кавычках.

Хартли

Брат Кори смотрел телевизор и изо всех сил старался не замечать меня. Но я все равно уселся с ним рядом.