Сарина Боуэн – Год наших падений (ЛП) (страница 50)
От удивления у моего брата даже вытянулось лицо.
— Ты правда не понимаешь?
— Нет, Дэмьен. Может, просто скажешь уже?
— Вау. — Он издал мрачный смешок. — Не волнуйся. Я не скажу маме с папой, почему ты забыла, что сегодня за день.
— А что сегодня за день? — спросила Дана. По крайней мере, не только я была сбита с толку.
— Пятнадцатое января. Я приехал сюда, чтобы убедиться, что у Кори все хорошо.
— О, — сказала я глупо.
Мой желудок вильнул, и на меня обрушились непрошенные воспоминания о прошлом пятнадцатом января. Я не хотела ничего вспоминать. Но внезапно оказалось, что у меня нет выбора. Опустив глаза в стол, я перенеслась на год назад.
***
Прошлое пятнадцатое января выпало на субботу.
Завтрак я проспала и сделала себе на обед яичницу и сэндвич с беконом. Моя мать, хотя на улице было всего десять градусов, ушла на пробежку. Когда она вернулась домой, я, разыскивая свои хоккейные шорты, переворачивала весь дом вверх тормашками.
— Посмотри в сушилке. Я их постирала, — сказала она.
Я пробежала мимо нее.
***
— …Кори?
Моя голова дернулась вверх. Дана пыталась привлечь мое внимание — пока я сидела, уставившись невидящими глазами в тарелку.
— Да?
Она нахмурила брови.
— Что было пятнадцатого января?
— В этот день… — Я сглотнула. Дана и Дэниел смотрели на меня с замешательством. На лицах Хартли и моего брата была только грусть. — Сегодня… — Теперь-то я поняла, почему получила за утро целых два сообщения от родителей — сообщения, на которые я не ответила.
Я была не в состоянии объяснять. Я не хотела быть той пострадавшей девушкой, но, похоже, сегодня у меня не было выбора.
Наклонившись, я подобрала с пола свои костыли.
— Я забыла, что должна позвонить маме с папой, — пробормотала я, запинаясь. Я подняла свое тело со стула и начала пробираться к двери. Дэмьен пошел за мной следом.
— Игра в полвторого! — через плечо крикнул Дэниел.
Глава 22
Пятнадцатое января
Кори
— Игра в полвторого, — сквозь зубы сказал мой отец.
Он сидел за рулем нашей машины, а я торопливо запихивала в багажник свое снаряжение. Тренер не должен был прибывать к самому вбрасыванию, и как обычно вина за задержку отца лежала на мне.
— Извини, — ответила я, перебегая к пассажирскому месту.
Я не запомнила, как мы ехали. Пробок, наверное, не было — только не в нашем сонном маленьком городке. О чем я думала по пути на каток? Об уроках? О парне, с которым только-только стала встречаться — и лицо которого сейчас едва могла вспомнить?
До несчастного случая было так просто смотреть в окошко машины на застывший пейзаж и ни о чем конкретном не думать. Я не знала, что должна была ценить каждый момент, что каждая минута времени, пока я была здоровой, — благословенна. Не знала.
***
Вернувшись в МакЭррин, я спряталась в спальне.
— Симпатичная комната, — пробормотал Дэмьен.
Я заползла на кровать и сняла свои скобы. Потом подложила под спину подушку и села, прислонившись к стене.
Взгляд на часы сообщил мне, что уже почти полдень. Я задумалась о том, что сейчас делают мама и папа, но слишком трусила им позвонить. У отца, в зависимости от расписания, могла быть игра. Ради его же блага я надеялась, что она выездная. Я надеялась, что в половине второго ему не придется стоять на том самом месте, где он стоял в прошлом году.
На всех моих играх он всегда стоял около бортика со свистком и планшеткой в руках. Без этой пары предметов его было сложно представить. Как-то моя подружка в шутку спросила, берет ли он с собой в постель свисток или нет. Может, потому что он всегда смотрел на меня, я и прилагала столько усилий, играя в хоккей. Он был настолько хорошим тренером, настолько справедливым, как человек, что я, будучи его дочерью и спортсменкой, никогда не ощущала себя чрезмерно им окруженной. Все было хорошо. Пока однажды не перестало.
Бедный мой папа. Все произошло у него на глазах.
Я мчалась обратным ходом, быстро и мощно. В мою сторону полетела по льду шайба. Я наклонилась, чтобы принять передачу, но другой игрок — из команды противника — наклонилась сильнее. Она взмахнула клюшкой в направлении несущейся шайбы, но вместо нее зацепилась за мой конек.
С этого момента мои воспоминания были всего лишь коллажем из рассказов других.
Каким-то образом она перевернула меня так сильно, что я полетела спиной назад. Описав в воздухе дугу, я перелетела через еще одного игрока. А потом приземлилась на спину. А потом на несколько секунд отключилась.
Когда я открыла глаза, надо мной, склонившись, стоял мой отец.
— Кори, всю хорошо? — спросил меня он.
— Ага, — ответила я. И поверила в это. На самом деле, я даже встала и сама покатила со льда.
***
— Что еще у тебя происходит? — спросил Дэмьен. — Разобралась с новым семестром?
Я откашлялась.
— Вроде, да. Я записалась на шекспировский курс вместе с Даной. И на курс психологии, которым все бредят. С профессором Дэвисом.
— Он прикольный, — согласился мой брат, сгибая и разгибая козырек кепки. — Хочешь, сыграем в «Реальные клюшки»?
Я покачала головой. Сегодня я не хотела иметь никаких дел с хоккеем. Даже с виртуальным.
— А что за игру имел в виду тот тип Дэниел?
Я встретила его взгляд — теплый и ясный — и постаралась подавить раздражение, потому что мой брат всего лишь пытался помочь.
— Я вступила в команду по водному поло на камерах. Никогда не играл?
Дэмьен качнул головой.
— Веселая, похоже, игра.
— Неплохая, — сказала я. — Вообще, оказалось, что она лучше тренажерного зала. У нас нет запасных. Так что к концу мы все пыхтим, точно бабули с одышкой.
Дэмьен посмотрел на часы.
— Я приду на твою игру.
Я вновь покачала головой.
— Эту я пропущу.
***
Остаток игры после своего ужасного падения я просидела. На скамье, прислонившись к стенке, с болью в спине. Но у меня болели и плечи, и голова. Папа думал, это легкое сотрясение. Кроме сильной боли в спине, никаких пугающих симптомов у меня не было. И мы вернулись домой. Я приняла самое обычное обезболивающее и на удивление рано отправилась спать.
Той ночью меня разбудила невыносимая боль в пояснице. Перепугавшись, я встала и пошла в спальню к родителям. Едва сумев добраться до них, я рухнула на матрас с маминой стороны.