Сарина Боуэн – Год наших падений (ЛП) (страница 46)

— Посмотри на меня, — попросил сверху Хартли.

Я открыла глаза и окунулась в сияние его карего взгляда.

— Я люблю тебя, Коринна, — сказал он. А потом я почувствовала давление между ног и следом резкую боль, как от щипка.

— О, — вздохнула я, изумленная непривычным ощущением заполненности внутри.

— Я делаю тебе больно, да? — спросил он. Его рот напряженно сжался.

Я провела ладонями по его подтянутым бедрам.

— Я тебя чувствую. Но я хочу тебя чувствовать. Просто двигайся медленно.

Его глаза чудесно закрылись, а лицо стало безмятежным. Очень нежно он отвел тело назад, и я, перестав его чувствовать, огорченно вздохнула. Затем он снова подался вперед, и прекрасное ощущение заполненности возвратилось. Целуя меня, он снова вышел. Он двигался так неспешно, что я испугалась, что он не вернется. Но он, заставив меня ахнуть от возбуждения, вновь оказался во мне.

Хартли лег на меня.

— Ты даже не представляешь, каким счастливым ты меня делаешь, — прошептал он мне на ухо. А затем его тело и рот начали двигаться в едином ласковом ритме. Когда он вильнул бедрами, я услышала, как у меня вырвался стон.

Больше не было боли, только восхитительное напряжение всех моих чувств. Вкус его поцелуев и жар его кожи были всем для меня. Я погрузилась в его густые волосы пальцами. Но по-настоящему завели меня звуки, которые он издавал. Все началось с щекочущего мое ухо урчания удовольствия. Затем он сделал очень глубокий вдох и застонал. Пока мы двигались вместе, его дыхание изменилось, стало неглубоким и частым.

Все в этом было прекрасно.

Хартли

Мне. Надо. Замедлиться.

Заниматься любовью с самой лучшей девушкой на земле было занятием опьяняющим. Я так долго лгал себе, что не хочу этого, что когда наконец-то отпустил поток напряжения, это повлияло на мой самоконтроль. Я был оголенным проводом. Я был воздушным змеем, парящим в грозу. Я был сейсмографом, иголка которого дрожала, предвкушая землетрясение.

Скорее всего, мне предстояло конкретно перед ней опозориться.

Обхватив Кори руками, я перевернул нас и откинулся на подушку.

— Тайм-аут, — выдохнул я. — А то меня сейчас унесет.

Она лежала у меня на груди — щеки зарделись, губы припухли от моих поцелуев.

— Все нормально, — шепнула она. Ее ладони прошлись по моей груди, а ногти задели соски. Фа-ак. Она собиралась убить меня.

Я поймал ее за руки, стараясь не смотреть на ее груди, находившиеся совсем рядом с моим лицом.

— Но это… это тоже нормально. — Улыбаясь, я потянул ее руки вниз, пока ее локти не уткнулись в матрас. Затем взялся за ее бедра и качнул ее на себе.

Ее глаза слегка распахнулись. Поскольку происходящее было для нее слишком новым, я не хотел ее испугать. Но Кори была такова, что сказала бы, если б что-то было неправильно. Даже сейчас выражение на ее лице — где изумление смешивалось с отвагой и с щепоткой «о боже мой» — разрывало меня пополам. Кори всегда была искренней — на все сто процентов. В ней не было хитрости или притворства. И с нею я тоже мог быть таким. С нею можно было не строить из себя невесть что. Она хотела всего меня целиком, что бы там ни было.

И я наконец-то мог отдать ей себя.

Закусив губу, она начала двигаться. Сперва осторожно, но через мгновение ее тело, зная в точности, что ему нужно, забрало инициативу себе. Я смотрел ей в лицо, когда она нашла, что искала. Ее веки закрылись, и она вновь издала этот звук — легкий вздох, такой глубокий и замечательный, что я прочувствовал его от макушки до ног. А следом за ним раздался короткий, на выдохе, стон.

Иисусе.

— Мне нравится, как это звучит, — выпалил я. А потом все начало происходить очень быстро. Нырнув вперед, я впился в ее рот поцелуем, а мои руки, ускоряя ее движения, стали направлять ее бедра. Перед глазами у меня потемнело, и я почувствовал, как мое тело замерло, точно воздух перед грозой. Затем я зарычал, и этот звук пронзил нас обоих. Кори выдохнула, когда я толкнулся бедрами вверх, и меня унес водоворот ощущений. Моя разрядка и ее счастливые стоны — ничего, кроме этого, я не чувствовал и не слышал.

Кори

Тяжело дыша, мы лежали бок о бок. Сильные ноги Хартли сплелись с моими ногами. Он ласкал мою грудь, задевая губами мой лоб.

Вау, подумала я. А может, сказала. Я точно не поняла, потому что мой мозг не работал.

Он обнял меня у себя на груди.

— Черт. Вот тебе и помедленнее, — выдохнул он. — Я так долго этого ждал. — Он поцеловал меня в лоб, и я усмехнулась, точно маньячка.

Под моей ладонью быстро билось его сердце. Лежать, неуклюже лаская друг друга, пока наше дыхание постепенно выравнивалось, было так замечательно. Нежности после секса — это было занятие, для которого моя инвалидность не создавала ни малейших проблем. Я хмыкнула Хартли в плечо.

— Что смешного? — прошептал он.

— Просто подумала, что для секса не нужны здоровые ноги. Мы совсем как нормальные люди.

Прижавшись лбом к моему лбу, Хартли заглянул мне в глаза.

— Балда, мы и есть нормальные люди. — Он быстро поцеловал меня. — Только красивые. И с оценками выше среднего балла.

— Ты забыл сказать «скромные».

— Точно. — Его карие глаза сияли любовью, и я погрустнела.

— Просто мне жаль, что я могу дать тебе только сломанную себя. А не ту, которой была изначально.

Он закрыл глаза и покачал головой.

— Существует только одна Каллахан: та, которая заставила меня вытащить голову из задницы. И эта Каллахан у меня уже есть.

— Хартли, но ты обязан хотеть, чтобы мы были равными. Чтобы я каталась, бегала вместе с тобой. Как можно этого не хотеть?

Его руки обняли меня крепче.

— Я много чего хочу. Пару миллионов долларов, например. Отца, который назвал бы меня своим сыном. Чтобы «Брюинз» выиграли Кубок Стэнли. Но прямо сейчас я безумно счастлив и безо всех этих вещей. Так что раскисать смысла нет.

Я уткнулась лицом ему в шею, где бы с радостью осталась навечно.

— Я все равно иногда раскисаю.

Он пригладил мои волосы под своей рукой и понизил голос.

— Не пойми меня неправильно. Если я когда-нибудь увижу на видео, как ты несешься по льду и забиваешь, то расплачусь, как девочка. — Его губы коснулись моей щеки. — Но потом я сниму с тебя пару предметов одежды и вспомню, что жизнь хороша.

Хоть это и была почти самая приятная вещь, которую когда-либо говорил мне Хартли, меня по-прежнему грызли сомнения.

— Хартли?

— Да, красавица?

— Что, если я не смогу… быть с тобой? И получать удовольствие.

Его рука сжалась вокруг меня.

— Но ты можешь.

— Но что, если потом не смогу?

— Ладно. А что, если я бы сломал не ногу, а шею? Мы можем лежать тут и представлять кучу дерьмовых сценариев. А можем еще немного пообниматься.

— Просто… — Я сделала вдох. — Просто я люблю тебя, Хартли.

— Я знаю, красавица. — И он снова поцеловал меня.

***

Позже я встала и, следуя совету врача из неотложной помощи, отвезла себя в ванную Хартли, чтобы пописать. Еще я воспользовалась его зубной щеткой, потому что не думала, что он был бы против. А потом вернулась в его постель.

Он спал.

Устроившись рядом с ним, я натянула на нас простыню и покрывало. И перед тем, как закрыть глаза, поцеловала Хартли в плечо. Просто потому, что могла.

Глава 21

Старые дедки