Сарина Боуэн – Год наших падений (ЛП) (страница 35)
— Каллахан.
Я медленно просыпалась под звук чьего-то шепота около уха.
— Каллахан, зацени-ка.
Мои глаза распахнулись, и меня резко выдернуло из сна. Потому что возле моей кровати стоял одетый в футболку с шортами Хартли. И у меня при виде него остановилось сердце. Эти карие глаза, эта кривая усмешка были еще более волнующими, чем мне запомнилось.
— Смотри. — Усмехнувшись, он показал на свою ногу.
И тогда я поняла, что он имеет в виду. Хартли стоял, и на ноге у него не было ни гипса, ни даже ортеза.
— Вау, — проговорила я. Приподнялась на локтях и, усадив себя, подняла руку вверх, чтобы дать ему пять. — Поздравляю.
Он шлепнул меня по ладони.
— Спасибо. Ну, увидимся на экономике. — И он ушел, немного прихрамывая и опираясь на трость, которой я раньше не видела.
Когда за ним захлопнулась дверь, я выдохнула. О. З. Х. обещала быть сложной. Однако пасовать перед сложностями я не привыкла.
***
После первой лекции в новом семестре — по истории искусств Возрождения — я поехала на экономику, где, как всегда, задом докатила свою коляску до стенки. Через минуту в аудитории появился Хартли. Я скорее почувствовала, чем увидела, как он зашел. Сунув свою трость под сиденье, он сел на стул рядом со мной.
— Как дела? — спросил он. Его голос был теплым.
Я подняла голову и моментально попалась в ловушку его кареглазого взгляда. Внутри все скрутилось, и я почувствовала, как моя шея начинает гореть, а пульс ускоряется.
Черт. Черт. Черт.
Он все еще ждал, когда я отвечу.
— Да так, — наконец промямлила я. Почему мне вдруг стало так тяжело говорить?
Нет.
Я не собиралась ничего ему говорить. Прежняя я сразу же разболтала бы о том, как я волнуюсь — и как боюсь опозориться. Нет, Хартли, конечно, выслушает меня. Будет смотреть мне в глаза и говорить самые подходящие к случаю вещи. Но мне надоело ему доверяться. Потому что это вело к одному результату — разбитому сердцу.
— Преподаватель в этом семестре, вроде, должен быть поживей, — сказал Хартли. — Но я слышал, что материал будет скучнее.
Сделав глубокий вдох, я открыла лежащий на коленях учебник.
— Да, и впрямь скучновато, — согласилась я. — Торговые балансы и курсы валют? Не скажу, что я в диком восторге.
Тут преподаватель, начиная лекцию, постучал по микрофону, и я была спасена. Я сконцентрировала внимание перед собой и вскоре, когда нам начали описывать концепцию бюджетного дифицита, погрузилась в объяснения преподавателя.
Что я вообще тут забыла? В этот самый момент Дана сидела в соседнем корпусе и слушала свою первую лекцию шекспировского курса. Она звала и меня, но я отказалась. Неожиданно я поняла, что решение снова посещать экономику было унылой попыткой удержать хоть частичку Хартли и продлить наше общение. С помощью предмета, который мне даже не нравился.
Что было по-настоящему жалко.
***
После лекции мы с Хартли выбрались из аудитории и, как всегда, выдвинулись к столовой.
— Как Дана? — спросил Хартли. — Я еще не видел ее.
— Купила себе полфунта кофейных зерен в шоколаде в качестве средства от джетлага. Судя по всему, каникул хватило только на то, чтобы снова перестроиться на японское время. А потом ей опять пришлось улетать.
— Жесть, — сочувственно произнес Хартли.
И тут я заметила Стасю.
— Привет! — крикнула она и помахала рукой. Через дорогу было сложно понять, относится ли этот жест и ко мне.
Когда мы перебрались на ее сторону, она первым же делом поцеловала его. И не быстрым чмоком. Нет. Она подошла к Хартли вплотную, положила руки на его скульптурные плечи и впилась в его рот. Целую долгую минуту, пока они целовались, я сидела, застыв от неловкости, и гадала, что же мне положено делать.
В момент, когда я была уверена, что от ощущения дискомфорта скоро взорвусь, Стася сказала:
— Пошли на ланч в «Katie’s Deli».
— Что? — спросил Хартли, поднимая больную ногу с дорожки, точно фламинго. — Это же плюс еще два квартала. И потом, мы с Каллахан после экономики всегда ходим в общую столовую. Это не только недалеко, но и бесплатно.
— Но… — начала канючить она, — я четыре месяца мечтала о баклажанах.
Я подняла руку.
— Знаете, вы идите. Мне надо попробовать между лекциями добраться до деканата. Так что увидимся позже. — Я направила свои колеса обратно к Бомону. Немного отъехав, я оглянулась и помахала им.
В ответ Хартли бросил на меня какой-то немного сердитый взгляд, и мне почему-то захотелось расхохотаться. О. З. Х. вернулась в нужное русло.
***
Я направилась к деканату Бомона — в точности, как и сказала Хартли. К сожалению, оказалось, что к столетнему дверному проему ведут три мраморные ступени и потрясающая, но узкая гранитная арка. На костылях я бы справилась без проблем. Но я не заезжала за ними домой и сидела в кресле. Поэтому, припарковавшись напротив двери, я позвонила в деканат по мобильнику. Я услышала, как внутри зазвонил телефон, и секретарша ответила:
— Да?
— Здравствуйте, — сказала я. — Это Кори Каллахан, и я прямо снаружи, но в инвалидном кресле…
— Конечно, Кори. — Женский голос был дружелюбным. — Тебе надо поговорить с деканом? Сейчас я попрошу его выйти.
Не прошло и тридцати секунд, как на улице с блокнотом в руке появился декан Дарлинг. Бородатый, одетый в вельветовый пиджак к заплатками на локтях, он выглядел так, словно родился прямо здесь, среди пыльных библиотек и гранитных фасадов.
— Прошу прощения, моя дорогая. — У него был красивый, ярко выраженный британский акцент. — Эти старые здания…
— Мне нравятся эти старые здания, — вставила я.
Он сел прямо на ступеньки крыльца.
— Ну что ж. Вы хотели бы поговорить прямо здесь? Или более конфиденциально? Мы можем поискать какой-нибудь…
Я покачала головой.
— Нет, у меня ничего серьезного. Просто хочу заменить один предмет на другой, но мое расписание уже было утверждено.
— Никаких проблем, — просиял он, снимая колпачок со своей золотой ручки. — Итак, что это будет, мисс Каллахан?
— Понедельники, среды и пятницы в десять тридцать, — начала я. — Давайте вычеркнем экономику и заменим ее шекспировским курсом.
— А, курс изящных искусств. Я хорошо его знаю, — сказал он, записывая. — Уверен, он покажется вам восхитительным.
— Я тоже.
— Как у вас дела, Кори? — спросил декан, склонив голову набок. — Ваши предварительные оценки выглядят изумительно.
— Правда? — Я невольно заулыбалась. Нам должны были сказать наши оценки через неделю, но я надеялась, что справилась хорошо.
Он кивнул.
— Вы молодец, — сказал он. — Ну, а как у вас с остальным? Насколько я помню, вы поселились в МакЭррине? Летом, после разговора с вашими родителями, я сам осматривал комнату.
— Все идеально, — сказала я. — И у меня замечательная соседка.
Он довольно покивал головой.
— Хорошо, хорошо. Ну что ж, вы наверняка спешите на ланч. — Декан бросил взгляд в сторону столовой. Затем поморщился. — Лестницы! О, боже. — Он поднялся на ноги. — Я был так сосредоточен на ваших жилищных условиях… каким образом вас приписали к Бомону?