Сарина Боуэн – Год наших падений (ЛП) (страница 26)
Я наклонилась за бутылкой и разлила по бокалам оставшееся шампанское.
— С днем рождения, — сказала я после. — Кажется, я тебя еще не поздравила.
Он чокнулся своим бокалом со мной.
— Спасибо, Каллахан.
— У меня есть для тебя подарок, — сказала я. — Это ужасно, что прямо сейчас мне чересчур лень вставать и идти за ним?
В ответ Хартли притянул меня поближе к себе, и контакт с ним свел меня с ума окончательно. Пока мы смотрели кино, он рассеянно теребил кончики хвостика у меня за спиной.
— Люблю эту часть, — с улыбкой в голосе проговорил он. — Грызуны Необычного Размера.
Пока Лютик с визгом неслась по Огненному болоту, рука Хартли опустилась мне на затылок, и его пальцы принялись медленно потирать у кромки волос мою шею.
О, черт.
Хотя на экране разворачивалась суматошная сцена, я закрыла глаза и растворилась в ощущениях, которые дарили мне прикосновения Хартли. Массаж головы должен был быть расслабляющим, однако на меня он оказывал совершенно противоположный эффект. В коже моего затылка будто появилось беспрецедентное количество нервных окончаний. От любого движения его пальцев меня простреливал электрический ток — спускался по позвоночнику и расходился вглубь тела. Я осознала, что дышу слишком шумно. И пока пыталась уговорить свое сердцебиение сбросить ритм до нормального, осушила второй бокал.
Стоило мне начать размышлять над своей глупостью, как Хартли убрал большой палец с очень чувствительного местечка под моим ухом. А потом к моему слегка пьяному изумлению наклонился и прижался губами туда, где только что был его палец. От ощущения его влажных губ на своей шее я чуть не подскочила до самого потолка. Медленно-медленно его поцелуй начал смещаться ниже, к ключицам, на протяжении всего извилистого пути опаляя меня прикосновениями языка.
Как бы сильно мне ни хотелось разыграть перед Хартли невозмутимость, я всего и смогла, что растаять у него на груди и испустить судорожный вздох.
И вот тогда, услышав тихий смешок, я поняла, что Хартли прекрасно осознает, какой эффект он на меня производит. И хотя мои груди начало покалывать от желания, я нашла в себе силы заговорить.
— Что, черт побери, ты делаешь, Хартли?
— Мне показалось, это неплохая идея, — ответил он, не убирая губ с моей шеи. — И кажется так до сих пор.
Допивая последние капли шампанского, я тянула время, пока мое тело и мозг вели несколько сбивчивый спор на тему того, как поступить.
Хартли забрал у меня бокал и поставил его на столик.
— Смотри, — прошептал он. — Ты сейчас можешь дать мне пощечину и назвать мудаком за то, что я подкатываю к тебе после того, как моя девушка меня обломала. А потом мы посмотрим, как Билли Кристал оживляет Уэстли. — Он тоже допил свой бокал. — Или ты можешь поцеловать меня, Каллахан.
Его голос был хрипловатым и теплым. Я повернулась к Хартли лицом. В его глазах плясали смешинки, но еще там была их всегдашняя глубина. Он был моим другом — быть может, самым близким из всех, — и бояться его было попросту невозможно.
— Зачем тебе усложнять нашу дружбу? — прошептала я.
— Как будто сейчас она очень простая, — откликнулся он.
Я даже не знала, о чем он. Но для попыток догадаться мой мозг был слишком расплавлен. Долгое мгновение мы с Хартли молча смотрели друг другу в глаза. Наконец он взял мое лицо в ладони, и его прикосновение было настолько нежным, что у меня заболело сердце. А потом месяцы грез о его поцелуях перевесили голос здравого смысла. Я закрыла глаза, и его губы коснулись моих. Они оказались точно такими, как я себе представляла — мягкими, сладкими, идеальными. Его рот приоткрылся, раскрывая и мой, и я счастливо ахнула.
Меня целовали и раньше — или так я считала, — но поцелуи Хартли были совершенно из другой оперы. Его губы были нежными и в равной степени требовательными. Медленные движения его языка уничтожали все связные мысли. Довольно скоро Хартли подхватил мое размякшее тело подмышками, приподнял и уложил на себя. Здоровую ногу он вытянул на диване, а голову опустил на мягкий подлокотник. Я ощущала под собой его тело — крепкое, теплое, — и это было божественно. Его большие ладони обхватывали мою голову, контролируя поцелуй. Он не спешил, его зубы играли с моей нижней губой, язык плавно скользил вдоль моего. Я не хотела останавливаться.
Никогда.
Где-то на фоне принцесса-невеста мчалась навстречу захватывающей развязке, но я едва слышала телевизор. У Хартли был вкус шампанского и истинного мужчины. И его поцелуи ничем не напоминали те торопливые и слюнявые поцелуи, которые я успела получить в старших классах.
— Каллахан, — наконец сказал он, пока я, задыхаясь, глотала воздух.
— М-м?
— Ты типа как… трешься о меня.
Я в ужасе отпрянула.
— Извини.
Он поправил свою шею на подлокотнике.
— Вообще мне типа понравилось. Но ты бы вряд ли стала так делать, если б не
— О, — сказала я.
Он усмехнулся. А после увел ладонь вниз по моей груди, меж наших тел и за пояс моих леггинсов.
— Хартли! — взвизгнула я, хватая его за запястье.
Его взгляд сомкнулся с моим.
— Ты разве не хочешь узнать?
— Просто я… — Мое дыхание вырывалось толчками, а в груди стало вдруг тесно. Отпихнув его руку, я сделала долгий вдох.
— Каллахан. — Его голос был глухим и серьезным. — Ты проводила по данной теме какие-либо… исследования?
Я покачала головой.
Его глаза распахнулись.
— Но ты же переживаешь. Что, если зря?
Я уронила голову ему на плечо и уткнулась лицом в его шею. И меня убило то, как приятно он пах — как Хартли. Только с очень близкого расстояния.
Его руки поглаживали мои волосы, и даже от этого во мне разливалось невероятное счастье.
— Совсем-совсем никаких? — спросил он, и я услышала, как эти слова отдались в его груди эхом. — Ни капельки любви для нашего приятеля Дигби?
Тут я улыбнулась, прячо лицо у горла его футболки. Потому что ни с кем, кроме него, я бы не смогла об этом заговорить. Это была самая неудобная тема на свете.
— Нет, Каллахан, правда? — не сдавался он. — Во всем остальном ты такая бесстрашная. Ты переносишь физиотерапию как настоящий морпех, не пасуешь перед медсестрами. Ты целыми днями подначиваешь меня. А тут всего-то и надо выяснить, что один пустячный вопрос…
Я подняла голову.
— Он не пустячный, — поправила его я.
Хартли повернул подбородок на несколько градусов, и наши лица вновь оказались на микроскопическом расстоянии друг от друга.
— Прошу прощения, — пророкотал он. А затем приник губами к моим губам и скользнул языком ко мне в рот. Поцелуй был долгим и медленным, и если б я могла чувствовать свои колени, они, без сомнения, стали бы ватными.
Но потом все разрушили голоса в коридоре. Застыв, я внезапно ощутила, насколько я сейчас уязвима, пока лежу в объятиях Хартли, а мое хрупкое эго выставлено напоказ всему миру.
— Кто-нибудь может зайти, — прошептала я.
— Ты права, — отозвался Хартли. Нашарив на полу один свой костыль, он свесил ноги на пол. Когда я начала соскальзывать с него, его вторая рука подхватила меня под задницу. — Держись, — сказал он. А потом его торс поднялся в воздух, и я осознала, что держаться надо в буквальном смысле. Я обхватила его за шею, и он поднялся, удерживая весь мой вес на одной руке. Прежде, чем я успела понять, что происходит, Хартли уже нес меня к спальне, помогая себе всего одним костылем.
До моей кровати было футов пятнадцать, не больше, но все равно то был неописуемый риск.
— О боже, — пискнула я. — Мы умрем.
Хартли приостановился, чтобы забросить меня на свое тело повыше.
— Ты первая девушка, которая говорит мне такое, пока мы с ней направляемся в спальню.
Глава 13
Ты так говоришь, как будто это что-то плохое
Кори
Мое сердце заметалось в груди, когда Хартли просунул обе руки мне под футболку и стянул ее через голову, после чего ровно с той степенью ловкости, которую я от него ожидала, одной рукой снял с меня лифчик.
Я отстранилась. И выдохнула: