Роберт Ханс – Сочинения в трех томах. Том 1 (страница 43)
Советник отложил бумагу. Постукивая по ней указательным пальцем, он сказал:
— Попытки Вана избегнуть справедливого наказания за гнусное преступление совершенно очевидны. Он признает, что виновен в совращении девушки, но отрицает, что убил ее. Ему прекрасно известно, что наказание за совращение девицы, при том, что четко установлено ее согласие, — пятьдесят ударов бамбуковыми палками, в то время как убийство карается позорной казнью.
Советник Хун выразительно посмотрел на начальника, но судья Ди молчал. Он неторопливо выпил еще чашку чая. Затем спросил:
— Как же отреагировал судья Фэн на заявление Вана?
Советник заглянул в свиток. Через некоторое время он ответил:
— После этого заседания судья Фэн оставил Вана на время. Он немедленно приступил к обычной процедуре расследования.
— Разумно, — одобрительно заметил судья Ди. — Поищите-ка отчет об осмотре места преступления и результаты вскрытия.
— Вот они, Ваша честь, — все детально изложено. Судья Фэн отправился на улицу Полумесяца в сопровождении помощников. В мансарде они обнаружили на кровати обнаженное тело крепкой, нормально развитой девушки примерно девятнадцати лет. Лицо ее было перекошено, волосы в беспорядке. Матрас сдвинут, подушка сброшена на пол. Длинная веревка из кусков белой ткани, привязанная к ножке кровати, лежала смятая на полу. Сундук, в котором Чистая Яшма хранила свою нехитрую одежонку, был раскрыт. У стены напротив кровати стояла лохань для стирки, а в углу — обшарпанный столик с треснувшим зеркалом. Больше мебели в комнате не было, за исключением скамеечки для ног, которая валялась перевернутая у кровати.
— Убийца не оставил никаких улик? — прервал его судья Ди.
— Никаких, Ваша честь, — ответил советник Хун. — Упорные поиски не дали результатов. Единственной уликой были стихи Вана к Чистой Яшме, которые она бережно хранила, завернув и спрятав в ящичке туалетного столика, хотя, конечно, она не могла прочесть их. Под стихами стояла подпись сюцая Вана. Что же касается результатов вскрытия, то врач засвидетельствовал, что смерть наступила в результате удушения. На теле жертвы видны два кровоподтека в тех местах, где горло сдавливали руки преступника. Он указал также на многочисленные синяки и вздутия на груди и руках, доказывающие, что девушка сопротивлялась, как могла. Наконец, врач отметил, что есть основания утверждать, что ее изнасиловали до или в момент удушения.
Советник бегло просмотрел свиток до конца.
— В последующие дни судья Фэн проверил все данные, собранные в процессе кропотливой работы. Он послал…
— Частности можете опустить, — вмешался судья Ди, — я уверен, что судья Фэн сделал все самым тщательным образом. Расскажите мне лишь самое главное. Хотелось бы знать, к примеру, что показал о том вечере в трактире Ян Пу.
— Ян Пу подтвердил рассказ своего друга во всем, кроме одной детали: он не считает, что Ван был так уж сильно пьян, когда они расстались. Ян Пу сказал «слегка пьян». Могу также добавить, что Ван не смог определить, где именно он якобы проснулся в то утро. Судья Фэн сделал все, что в его силах: стражи водили Вана по всем развалинам, какие только есть в городе, чтобы он по каким-нибудь деталям опознал то место, но все безрезультатно. На теле Вана имелись глубокие царапины, халат кое-где был прорван. Ван объясняет это тем, что продирался через колючий кустарник. Затем судья Фэн в течение двух дней тщательнейшим образом обыскивал жилище Вана и другие места, но похищенных золотых шпилек так и не нашел. Мясник Сяо нарисовал их по памяти. Рисунок украшений прилагается.
Судья Ди протянул руку, советник Хун открепил от свитка лист тонкой бумаги и положил его на стол перед судьей.
— Старинная ручная работа, — отметил судья Ди, рассматривая изображение шпилек. — Украшены двумя летящими ласточками, очень изящно.
— По словам мясника Сяо, — продолжал советник Хун, — эти шпильки — фамильная драгоценность. Его жена держала их под замком, так как считалось, что они приносят несчастье их владельцу. И все же несколько месяцев назад Чистая Яшма принялась упрашивать мать одолжить ей эти шпильки, и той пришлось согласиться, потому что купить другие украшения для девушки было не на что.
Судья с грустью покачал головой.
— Бедная девчонка! — произнес он.
Через некоторое время он спросил:
— И каким же было решение по этому делу судьи Фэна?
— Позавчера судья Фэн подытожил известные суду факты. Прежде всего он констатировал, что похищенные шпильки не найдены. Но это, по его мнению, не говорит в пользу Вана, так как у него было предостаточно времени, чтобы спрятать их в тайнике. Он допускает, что речь Вана в свою защиту хорошо построена, но разве студент, получивший хорошее образование, не способен сочинить складную историю? Версию о том, что преступником был случайный грабитель, он отверг как совершенно неправдоподобную. Всем известно, что на улице Полумесяца живут лишь мелкие лавочники, и даже если бы вор, промышляя, забрел сюда, он наверняка попытался бы проникнуть в лавку мясника или на склад, а не в комнату на чердаке. Показания свидетелей и самого Вана подтверждают, что о тайных встречах было известно лишь самим любовникам и портному Луну.
Оторвав взгляд от свитка, советник Хун сказал с легкой усмешкой:
— Портному Луну, Ваша светлость, скоро семьдесят, так что этот дряхлый старик сразу же оказался вне подозрений.
Судья Ди кивнул и спросил:
— Как судья Фэн сформулировал обвинение? Мне бы хотелось услышать его дословно.
Советник Хун склонился над свитком и зачитал:
— «Когда обвиняемый вновь заявил, что невиновен, его превосходительство ударил кулаком по столу и воскликнул: «Ах ты, негодяй! Я, вершитель правосудия, знаю правду! Выйдя из трактира, ты направился прямиком к дому Чистой Яшмы. Вино прибавило тебе, трусу, храбрости, и ты сказал ей то, что уже давно собирался сказать: что она надоела тебе и ты собираешься бросить ее. Вспыхнула ссора, и в конце концов Чистая Яшма бросилась к двери, чтобы позвать родителей. Ты пытался удержать ее. Борьба с девушкой пробудила в тебе низменные инстинкты, и ты насильно овладел ею, а потом задушил. Совершив это злодеяние, ты переворошил платья в сундуке и бежал, прихватив пару золотых шпилек, чтобы подозрение пало на какого-нибудь грабителя. Признайся же!»
Закончив чтение записи, советник Хун заговорил:
— Ван отстаивал свою невиновность, и судья Фэн приказал страже дать ему пятьдесят ударов тяжелым хлыстом. Но уже после тридцати ударов Ван лишился чувств. Запах уксуса привел его в себя, но он был в таком состоянии, что судья Фэн прекратил допрос. В тот же вечер поступило распоряжение о переводе судьи Фэна по службе, и он не смог довести дело до логического завершения. Тем не менее в конце протокола последнего заседания он сделал короткую приписку, отражавшую его собственное мнение.
— Покажите мне эту запись, советник, — попросил судья Ди.
Советник Хун развернул свиток и передал его судье. Приблизив текст к глазам, судья Ди прочел: «По моему глубокому убеждению, виновность сюцая Ван Сянь-чжуна не вызывает никаких сомнений. Когда необходимое признание Вана будет получено, думаю, что будет справедливо приговорить этого преступника к одному из видов мучительной казни. Подпись: Фэн И, судья Пуянского уезда».
Судья Ди медленно свернул документ. Он взял в руки яшмовый пресс для бумаг и некоторое время бесцельно вертел его в руках. Советник Хун не отходил от стола и выжидающе смотрел на судью.
Внезапно судья Ди отложил пресс, поднялся и, глядя в упор на своего помощника, произнес:
— Судья Фэн — способный и добросовестный чиновник. Я могу объяснить столь поспешный вердикт чрезмерной занятостью судьи в связи с предстоящим отъездом. Если бы у него было время рассмотреть это дело в спокойной обстановке, он, несомненно, пришел бы к совершенно иному заключению. — Поймав растерянный взгляд советника, судья Ди улыбнулся и продолжал: — Я согласен, что сюцай Ван — безвольный и безответственный юнец, заслуживающий серьезного урока. Но он не убивал Чистую Яшму!
Советник Хун готов был сказать что-то, но судья поднял руку.
— Больше я ничего не могу утверждать, пока сам не увижу всех участников этого происшествия и не осмотрю место преступления. Завтра дело будет слушаться на дневном заседании. Тогда Ван поймет, как я пришел к этому заключению… Ну что ж… Который час, советник?
— Уже далеко за полночь, Ваша светлость. — Поколебавшись советник сказал: — Должен признаться, что не вижу никаких неувязок в обвинении против Вана. Завтра на свежую голову я перечитаю все записанное.
Покачивая головой, он взял свечу, чтобы помочь судье пробраться по темным коридорам в северное крыло здания, где находились жилые комнаты.
Но судья удержал его:
— Не беспокойтесь, советник, думаю, не стоит в столь поздний час тревожить сон моей госпожи. У всех был трудный день, и вы можете возвращаться к себе, я же прилягу прямо здесь, в кабинете. Спокойной ночи!
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Когда на рассвете советник Хун вошел в кабинет судьи с завтраком на подносе, он увидел, что судья уже совершил утренний туалет.
Судья Ди съел две миски дымящегося риса, немного соленых овощей и выпил чашку горячего чая, предложенную Хуном. Когда бумажные окна порозовели в лучах восходящего солнца, советник Хун погасил свечи и помог судье облачиться в длинное судейское платье из тяжелой зеленой парчи. Судья с удовлетворением отметил, что слуги поставили на столик зеркало для примерки шапки. Он выдвинул ящик из подставки и аккуратно надел черную судейскую шапочку с негнущимися крылышками из кисеи.