Роберт Ханс – Сочинения в трех томах. Том 1 (страница 45)
— Во избежание низких сплетен настоятель сам заклеивал дверь полоской бумаги после того, как женщина входила в помещение, и просил мужа поставить на полоске свою печать. Более того, муж тоже должен был провести ночь в храме, в монашеских кельях. На следующее утро его просили собственноручно снять печать с двери. Молитвы были столь эффективны, что храм стал приобретать добрую славу, и вскоре бездетные пары со всего уезда стали стекаться сюда, чтобы помолиться чудесной статуе; благодарные паломники, чье желание осуществилось, слали богатые дары и значительные суммы денег.
Затем настоятель перестроил главный зал, сделав его великолепным, и выстроил для монахов, число которых перевалило за шестьдесят, просторные кельи. Сад был превращен в парк с прудами, золотыми рыбками и искусственными горками. В прошлом году настоятель пристроил несколько изящных павильонов для женщин, остающихся в храме на ночь. Он обнес территорию храма стеной и воздвиг трехъярусные ворота, которыми я любовался всего час назад.
Здесь Дао Гань остановился, ожидая замечаний судьи Ди. Однако судья молчал. Тогда Дао Гань сказал:
— Не знаю, что Ваша светлость думает об этом. Но я полагаю, что этому беззаконию следует положить конец.
Поглаживая бороду, судья Ди глубокомысленно произнес:
— В этом мире есть немало явлений, недоступных пониманию простых смертных. Нет, я отнюдь не собираюсь с ходу отрицать, что статуя богини Гуаньинь чудотворна. Но так как у меня нет для вас срочных поручений, попытайтесь узнать побольше о храме Великой Благодати. Жду вашего доклада в установленный срок.
Тут судья наклонился вперед и выбрал из вороха документов один свиток.
— Здесь, — продолжил он, — все по делу об изнасиловании и убийстве на улице Полумесяца, которое сейчас рассматривается в суде. Прошлой ночью я обсуждал его в этом кабинете с советником. Рекомендую всем вам сегодня до обеда ознакомиться с этим свитком. В полдень на заседании суда я предлагаю заслушать это интересное дело. Вы заметите..
Судью прервал вошедший в кабинет пожилой человек, управляющий дома. Трижды глубоко поклонившись, он сказал:
— Первая госпожа распорядилась узнать, не найдет ли Ваша светлость утром несколько минут, чтобы осмотреть жилые комнаты.
Судья печально улыбнулся и сказал советнику Хуну:
— Похоже, что я не переступал порог собственного дома с тех пор, как приехал сюда, в Пуян! Мои жены, конечно, в растерянности.
Судья поднялся. Расправив длинные рукава, он сказал своим помощникам:
— На дневном заседании вы увидите, что в деле против сюцая Вана не все ясно.
И вышел в коридор.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
Судья Ди возвратился в свой кабинет задолго до того, как гонг возвестил о начале дневного заседания суда. Там он застал советника Хуна и трех помощников, ожидавших его.
Судья облачился в официальное платье, надел черную шапочку и вошел в дверь, ведущую к помосту в зале суда. Он заметил, что короткое утреннее заседание не отбило любопытства у жителей Пуяна. Зал ломился от посетителей, яблоку негде было упасть.
Сев на скамью, судья приказал начальнику стражи привести мясника Сяо.
Пока мясник пробирался к помосту, судья Ди успел рассмотреть его. Он казался простоватым мелким лавочником, честным, но недалеким. Когда мясник склонился перед ним, судья Ди обратился к нему с такими словами:
— Я, вершитель правосудия, выражаю вам свои соболезнования в связи с постигшей вас утратой. Мой высокочтимый предшественник, судья Фэн, уже упрекал вас в недостаточном присмотре за членами семьи. И я не буду снова возвращаться к этому. Однако в собранных показаниях есть некоторые пункты, требующие уточнения. Поэтому я должен предупредить вас, что пройдет еще некоторое время, прежде чем я смогу закрыть дело. И все же заверяю вас, что правосудие свершится и убийца вашей дочери понесет наказание.
Мясник Сяо забормотал слова благодарности, и по знаку судьи его увели.
Судья просмотрел свиток, лежавший перед ним, и приказал:
— Пригласите судебного врача.
Судья быстро взглянул на него. Врач показался ему малым с головой. Судья начал:
— Я хотел бы по свежим следам уточнить некоторые результаты осмотра трупа. Прежде всего дайте общее заключение.
— Почтительно сообщаю Вашей светлости, — ответил врач, — что роста она была выше среднего, хорошо сложена. Очевидно, она с утра до ночи работала по дому, помогая также и в лавке. Физических пороков у нее не было, отменное здоровье и выносливость работящей девушки.
— А вы, — спросил судья Ди, — обратили внимание на ее руки?
— Конечно, Ваша светлость, Его превосходительство Фэн настоял на этом, надеясь обнаружить под ее ногтями волокна ткани или еще что-нибудь, исходя из чего можно было бы определить, во что был одет преступник. Но дело в том, что ногти у нее, как и у всех девушек, постоянно занятых работой, были коротко пострижены, и мы ничего не обнаружили.
Судья Ди кивнул и продолжил:
— В вашем донесении отмечены кровоподтеки на горле жертвы, оставленные руками преступника. Вы указали, что на коже видны следы ногтей. Опишите их поподробнее.
Немного подумав, врач сказал:
— Отпечатки были обычной, полукруглой формы. Глубоко в кожу ногти не врезались, но кое-где кожа повреждена.
— Эти дополнительные сведения, — сказал судья Ди, — занесите в протокол.
Он отпустил врача и велел ввести сюцая Вана.
Когда стражи подвели Вана к помосту, судья присмотрелся к нему. Это был молодой человек среднего роста, одетый, как подобает сюцаю, в длинный синий халат. Юноша держался уверенно, но сутулые плечи и впалая грудь выдавали человека, непривычного к физическому труду. Очевидно, все свое время он проводил за книгами. У него было приятное умное лицо и высокий лоб. Но его подбородок нельзя было назвать волевым. На левой щеке виднелись свежие царапины.
Как только он опустился на колени перед помостом, судья Ди бросил ему в лицо:
— Так это ты — негодяй Ван, опозоривший имя ученого! Тебе дано было изучать классиков и постигать их высокое учение, но твои способности послужили злому замыслу: ты совратил невинную необразованную девушку. Но и этого тебе показалось мало, и ты, изнасиловав, убил ее. Я не вижу смягчающих обстоятельств, и ты будешь наказан по всей строгости закона. Не желаю слушать твоих оправданий. Я читал их в деле и нахожу их отвратительными. Задам тебе дополнительные вопросы, отвечай правдиво и без утайки.
Судья Ди наклонился вперед и пробежал глазами запись. Затем задал вопрос:
— В своих показаниях ты утверждал, что утром семнадцатого числа проснулся среди развалин старого особняка. Опиши поточней, что ты увидел там.
— Ваша светлость, — дрожащим голосом ответил Ван, — коленопреклоненный перед вами сюцай не в состоянии выполнить ваше повеление. Солнце тогда еще не взошло. В предрассветной полутьме я видел лишь груду кирпичей, напоминавших полуразрушенную стену; кругом росли колючие кусты. Две эти детали я помню ясно. С трудом поднявшись, с больной головой и пеленой перед глазами, я споткнулся о камень. Колючки изорвали мой халат и расцарапали мне лицо и тело. Тогда я думал лишь о том, как бы побыстрее выбраться из того мрачного места. Я слабо помню, как брел наугад по узким переулкам. Я шел опустив голову, пытаясь собраться с мыслями, я беспокоился за Чистую Яшму, которая так и не дождалась меня той ночью…
По знаку судьи начальник стражи заткнул Вану рот.
— Довольно лгать! — рявкнул судья. — В следующий раз изволь отвечать только на поставленные вопросы.
Он приказал страже:
— Покажите мне царапины на его теле!
Начальник стражи схватил Вана за шиворот и поднял на ноги. Два стража сорвали с него халат. Ван вскрикнул от боли: рубцы на спине, нанесенные ему кнутом три дня назад, еще не зажили. Судья Ди увидел, что его грудь, руки и плечи покрыты синяками и глубокими царапинами. Он кивнул начальнику стражи. Стражники снова толкнули Вана на колени, не потрудившись даже набросить на его плечи халат. Судья Ди продолжил допрос:
— Ты утверждал, что никто, кроме убитой, тебя и портного Луна, не знал о ваших тайных встречах. Это довольно сомнительное заявление. Ведь можно предположить, что случайный прохожий заметил, как ты влезал в окно, а ты и не подозревал об этом.
— Перед тем как выйти из дома портного, Ваша честь, — ответил сюцай Ван, — я выглядывал из-за двери и прислушивался, не идет ли кто. Иногда приближалась ночная стража, и мне приходилось ждать, пока она пройдет. Потом я быстро перебегал улицу и скрывался в темном переулке рядом с лавкой мясника Сяо. Там я был в безопасности, ведь если бы кто-нибудь появился на улице Полумесяца, я скрылся бы в темноте и остался незамеченным. Наиболее рискованным было взбираться по веревке, но тогда в окне появлялась Чистая Яшма, и, если бы кто-нибудь оказался поблизости, она дала бы мне знак.
— Сюцай, крадущийся в ночи, как простой воришка, — усмехнулся судья. — Пример, достойный подражания! Однако пошевели мозгами и постарайся вспомнить, не было ли случаев, когда тебя что-то встревожило.
Некоторое время Ван размышлял. Наконец неуверенно произнес:
— Припоминаю, Ваша светлость, что где-то две недели назад мне пришлось поволноваться. Прежде чем перейти улицу, я выглянул из-за двери и увидел проходившую мимо ночную стражу, начальник которой ударял в деревянную колотушку. Я дождался, пока они пройдут мимо, и совершенно ясно видел, как они заворачивают за угол в самом ее конце, где фонарь освещает кабинет доктора Фана.