Ричард Шварц – Внутренние семейные системы. Принципы и методы подхода от основателя IFS-терапии (страница 12)

Подобно клиентам, которых я описал в главе 1, у Магды сформировались хронически дисфункциональные отношения с этим парализующим страхом. Она сделала всё, что могла придумать, чтобы избавиться от него, но ничего не помогло. Однако она никогда не думала, что ей нужно просто прислушаться к страху, а не пытаться его искоренить.

Шварц. Вы боитесь попытаться познакомиться со страхом поближе?

Магда. Нет, мне любопытно, и я злюсь на него, – знаете, на его силу в моей жизни.

Шварц. Хорошо, продолжим и сосредоточимся на этом, на той части, которая парализует вас в таких ситуациях, и посмотрим, где вы находите ее в своем теле или вокруг него.

Магда (закрывает глаза и направляет внимание внутрь). Первое, что я ощущаю, – что-то позади меня… Вроде ремней безопасности, как будто говорящих: «Как ты смеешь?!»

Шварц. Хорошо. Итак, сосредоточимся на этом… и расскажите, что вы чувствуете по отношению к этой части сейчас.

Когда я спрашиваю: «Что вы чувствуете по отношению к этой части?» – я пытаюсь понять, насколько сильно в ней присутствует «Селф», прислушиваясь к содержанию и тону ответа.

Магда. Моя первая реакция – сказать: «Отойди от меня», «Отстань», но мне еще и немного любопытно, почему она хочет меня удержать.

В этом ответе я слышу другую ее часть («Отойди от меня»), но также чувствую, что любопытство «Селф» начинает проявляться по мере того, как она отделяется от сдерживающей части и сосредоточивается на ней. Я посмотрю, отступит ли часть, которая хочет, чтобы эта часть ушла, назад и позволит «Селф» проявиться еще ярче.

Шварц. Итак, часть, которая хочет, чтобы парализующая часть ушла от вас… попросите ее набраться терпения и позволить нам удовлетворить ваше любопытство. Мы познакомимся с парализующей частью и посмотрим, почему она так с вами поступает. Это нормально?

Магда. Та, что хочет уйти, злится. Она нетерпелива.

Шварц. Хорошо, но готова ли она не вмешиваться?

Магда. Она говорит: «Лучше бы получилось».

Шварц. Или что?

Магда. Или она снова возьмет верх. Но я говорю ей: «У тебя никогда не получалось».

Шварц. И что она отвечает?

Магда. Немного смущена тем, что ей на это указали.

Шварц. То есть она признает, что это правда.

Магда. Верно. Поэтому она отступает.

Сейчас по речи Магды я могу сказать, что она полностью погрузилась во внутренний мир своих частей. Наблюдателю кажется, что Магда в гипнотическом трансе, но люди описывают это скорее так, словно они в середине сна разговаривают с разными персонажами, которые отвечают им.

Шварц. Как вы сейчас относитесь к части, которая вас ругает и сдерживает?

Магда. Мне интересно, зачем это нужно.

Шварц. А как вы теперь относитесь к парализующей части?

Магда. Как будто я очень хорошо ее знаю, но не могу понять почему.

Шварц. Это знакомо.

Магда (начинает плакать). Да, знакомо. Но я боюсь, что, если вы зададите мне еще один вопрос, я не смогу на него ответить.

Шварц. Всё в порядке. Есть какое-то чувство, которое приходит вместе с этим? Что вы ощущаете?

Магда. Ага. Как будто… какое-то сострадание к ней. Как если ты видишь старого друга.

По мере того как Магда приближается к части и уже не так сердится на нее, она начинает видеть часть такой, какая она на самом деле, что вызывает у нее естественное сострадание.

Шварц. Хорошо, могли бы вы показать той части, как вы к ней относитесь?

Магда. Посмотрим… Да, могу.

Шварц. Как она реагирует?

Магда. Немного похоже на собаку, которую долго не кормили, которая хочет подойти к человеку, предлагающему еду, но боится, поскольку ее слишком много раз били.

Шварц. Да. Итак, возможно ли успокоить ее до тех пор, пока она не захочет доверять вам немного больше?

Магда. Это так странно, я же так долго ее ненавидела. Так долго злилась на нее.

Шварц. Я знаю. Но, как вы сказали по поводу другой части, это не сработало.

Магда. Верно… Итак, мне кажется, что я подхожу чуть ближе к ней, а она ближе ко мне. Кажется, мне так ее жаль. И ей интересна моя реакция, ведь она так привыкла к моему «Убирайся отсюда!». Так что она сомневается во мне… она подозрительна, как будто в любую минуту я могу развернуться и ударить ее палкой или чем-то еще.

Когда Магда описывает эту сцену, кажется, что она видит, как приближается к собаке. Когда люди видят, как они сами выполняют работу, их «Селф» смотрит на то, как какая-то другая часть делает это за них. Я проверяю это и прошу ее действительно побыть с собакой, а не наблюдать за своим общением с ней.

Шварц. Магда, вы видите, как приближаетесь к части, со стороны? Или вы сами подходите к ней?

Магда. Я не уверена. Сначала казалось одно, потом другое. То так, то так.

Шварц. Хорошо. Попросите свои части позволить вам быть там.

Магда. Просто быть там?

Шварц. Да.

Магда. Я вижу, как части меня возвращаются, и начинаю чувствовать, что приближаюсь, а потом отпрыгиваю и думаю: я должна посмотреть на нее, должна ее увидеть.

Шварц. Это она. Та часть, которая заставляет вас отскочить и захотеть посмотреть. Попросите ее отделиться, при необходимости уйти в другую комнату или что-то в этом роде.

Магда. Хорошо. У меня ощущение, что я должна смотреть на часть как на технику, которой владею, наблюдать за ней.

Шварц. Да, часть, которая говорит вам об этом, придерживается этого правила, этой техники. Посмотрим, проявится ли она.

Магда. Хорошо. Хорошо. Мне немного страшно просто быть здесь с частью, которая сдерживает меня, вместо того чтобы наблюдать за процессом. Я не знаю, каково было бы испытать это.

Шварц. Да. Та, которая боится… посмотрим, захочет ли она доверять вам и мне в этом, и я могу дать ей понять, что лучше быть рядом. Это лучше для части и для системы в целом.

Магда. Хорошо, я доверюсь вашему опыту. Хорошо.

Шварц. Итак, вы вместе с этой частью? Как вы себя чувствуете?

Магда. Я спокойна и рада быть здесь.

Шварц. А теперь не могли бы вы заверить эту часть, что она вам небезразлична, вы не собираетесь ее бить, не станете на нее кричать?

Магда (с большим чувством). Я позволяю ей заметить, что другие части отступили назад. И что не я ударила ее. Или ненавидела ее. Или даже боялась ее.

Шварц. И как она реагирует?

Магда. Как будто отдыхает… как будто отдыхает. Я чувствую, что должна практиковаться, поскольку не привыкла быть с ней или даже просто видеть ее. Я привыкла пытаться от нее избавиться.

Магда поняла, что, если мы не атакуем наши части, те могут утратить бдительность. Тогда мы сможем узнать, кто они на самом деле и почему делают то, что делают, и тогда мы сможем помочь им измениться.

Не все сеансы IFS проходят так гладко, как у Магды. Раньше она достаточно поработала над собой, чтобы ее части уже во многом доверяли руководству ее «Селф». Это проявилось в том, как быстро они были готовы отступить, когда она попросила их об этом. Как было очевидно на сеансе, процесс отступления высвобождает всё больше ее «Селф», и она обретает больший контроль над процессом. Части, которые просят отступить, не отправляются в изгнание. Их только просят не вмешиваться, пока ее «Селф» знакомится с парализующей частью, вплоть до исцеления. Позже они смогут поделиться своими реакциями, высказать опасения, и, если будут готовы, придет их черед лечиться. По мере того как каждая часть отказывается от своей экстремальной роли, все они начинают менять взаимоотношения друг с другом, в итоге становясь интегрированной, гармоничной группой. Как, надеюсь, ясно из стенограммы, я призываю людей работать со своими частями так, как если бы они были внутренними людьми. Но что они собой представляют на самом деле?

Мои клиенты воспринимали свои части так, как если бы те были внутренними людьми – полноценными личностями, которых заставили играть неприятную им роль защитников, но они боялись уйти. Возможно ли, что они были такими на самом деле? Мои клиенты вели меня на чужую территорию – к радикальному переосмыслению природы их сознания, моего сознания, самого разума.

Позже я узнал, что был не первым, кого завели на эту территорию. Многие исследователи интрапсихики столкнулись с тем, что я называю нормальной множественностью разума, задолго до меня. Роберто Ассаджиоли, итальянский психиатр, первым на Западе распознал это явление и разработал основанный на работе с субличностями подход, который он назвал психосинтезом. Я был взволнован, увидев, насколько его понимание субличностей было похоже на то, что части моих клиентов рассказывали мне о себе. Психоаналитик начала XX века Карл Юнг также осознавал множественность внутри себя и своих клиентов и с помощью процесса, называемого активным воображением, стремился получить доступ к этому внутреннему миру. О жителях, которых он там нашел, он сказал: «Они, возникнув в моей психике, созданы не мной, а появились сами по себе и живут собственной жизнью. […] бессознательное по сути всегда в известной степени автономно и обладает некоторой внутренней целостностью. Хотим мы или нет, но присутствие некой самостоятельной единицы внутри нас приходится признать»[16]. Другие теоретики из таких областей, как гипнотерапия и травматология, поняли, что субличности присущи не только людям с диссоциативным расстройством идентичности.

Нейробиологи и специалисты по информатике признали множественность нормального разума и предложили собственные объяснения и модели. Специалисты по информатике обнаружили, что компьютеры с параллельной обработкой данных, состоящие из множества небольших процессоров, независимо работающих над решением задачи, действуют более похоже на человеческий разум, чем старые компьютеры с последовательной обработкой данных. Нейробиологи говорят о «состояниях разума» или «модулях» как о дискретных кластерах взаимосвязанных психических процессов, которые связаны в сплоченные состояния, подобные субразуму. Суть в том, что в целях повышения эффективности мозг сконструирован так, чтобы формировать эти кластеры – связи между определенными воспоминаниями, эмоциями, способами восприятия мира и поведением, – которые остаются вместе как внутренние единицы, способные активироваться при необходимости. Например, нейропсихиатр Дэниел Сигел пишет, что состояние страха объединяет в себе «состояние повышенной осторожности, сосредоточенного внимания, гипервнимательности в поведении, воспоминания о прошлых переживаниях угрозы, представление о себе как о жертве, нуждающейся в защите, и эмоциональное возбуждение, призывающее тело и разум готовиться к причинению вреда»[17]. Объединившись, эти черты становятся на защиту от будущих угроз. На другие кластеры воздействуют иные стимулы. С этой точки зрения множественность необходима мозгу, чтобы эволюционировать и эффективно справляться с изменениями в окружающей среде. Затем эти кластеры начинают жить своей внутренней жизнью.