Ричард Грант – Дорога, которой нет на карте (страница 22)

Потом остановился.

Достал ключ.

Тяжёлый брелок с облупившейся краской.

Я ещё какое-то время стоял, держа его в ладони.

Первая мысль была вернуться и отдать.

Но гостиница уже была далеко позади.

Слишком далеко.

Я столько не прошёл.

Вывеска мигала даже днём.

Я убрал ключ обратно в карман.

Металл всё ещё был тёплый.

И почти сразу совсем рядом прозвучал голос.

— Здесь всегда есть свободный номер.

Мой голос.

Не детский. Не старый. Просто мой.

Я резко обернулся.

Никого.

Только трасса.

Серый снег на обочине.

Чёрные деревья.

И далеко позади — жёлтое окно второго этажа.

Оно всё ещё горело.

Я постоял ещё немного.

И пошёл дальше.

Старик, который продаёт фотографии

После гостиницы я долго шёл вдоль трассы.

Снег к утру превратился в грязную кашу. По обочине тянулись серые ледяные полосы, продавленные колёсами. От полей пахло мокрой землёй и бензином. Гостиница осталась где-то позади, но я всё равно несколько раз оборачивался, будто ещё мог разглядеть её сквозь метель.

Ключ от двенадцатого номера лежал в кармане.

Я то и дело нащупывал его пальцами.

Хотел выбросить.

Не выбросил.

Металл был тёплым. Будто ключ только что держали в руке.

К обеду показался город.

Ничего особенного: рынок возле остановки, серые пятиэтажки, склады у железной дороги. Из труб тянулся дым. У магазина мужик курил прямо под табличкой «Не курить». Рядом женщина ругалась на ребёнка за то, что тот залез в лужу.

Я почти сутки ничего не ел. Купил пирожок в ларьке, надкусил и выкинул. Тесто внутри оказалось сырым.

На рынок я зашёл просто потому, что там были люди.

После гостиницы не хотелось оставаться одному.

Под навесами продавали дешёвые куртки, старые кастрюли и инструменты без ручек. У рыбного ряда воняло водой и солью. Кто-то спорил из-за мелочи.

Старик сидел с самого края.

Перед ним стоял складной столик. На нём лежали старые часы, несколько фотоаппаратов, банка с пуговицами и фотографии.

Много.

Я прошёл мимо.

Но зачем-то вернулся.

Старик поднял глаза.

— Смотреть будешь?

Голос у него был сиплый, простуженный.

— Это чьи?

— Чужие.

— Вижу.

Он пожал плечами.

— Своих обычно не приносят.

Я наклонился к столу.

На снимках были обычные люди.

Женщина на остановке.

Мужик с пакетами у магазина.

Парень возле машины.

Никаких семейных кадров.

Никаких праздников.

Будто кто-то просто ходил по городу и снимал прохожих.

Среди снимков я заметил фотографию мужчины возле шаурмы.

Чёрная куртка. Пакет в руке. Сигарета.

Внизу карандашом:

14:20.

Я посмотрел другие снимки.

08:15.