Ричард Грант – Дорога, которой нет на карте (страница 15)

Но я вдруг почувствовал холод между лопаток.

Будто постоял на ветру.

— Я лучше пойду.

— Идите.

Она даже не подняла глаз.

Я вышел наружу.

Снег под ботинками скрипел сухо и неприятно. Трассу было видно плохо — только иногда в темноте проплывали фары.

Я пошёл к дороге.

Шёл недолго. Минуты две.

Поднял голову.

Сначала показалось, что ошибся дорогой.

Впереди снова горели жёлтые окна.

Та же вывеска.

Та же урна возле входа.

Я остановился.

Несколько секунд просто смотрел.

Потом обернулся.

Позади стояла такая же гостиница.

Или та же самая.

Я не сразу понял разницу.

Во рту появился кислый привкус.

Будто долго ехал по серпантину.

Я постоял ещё немного, пытаясь понять, что происходит. Зачем-то потрогал снег носком ботинка. Словно это могло помочь проснуться.

Не помогло.

Пришлось вернуться.

Женщина за стойкой даже не удивилась.

Только мельком посмотрела на меня поверх очков.

— Не получилось?

Я ничего не ответил и пошёл наверх.

На втором этаже теперь кто-то стоял в коридоре.

Мужик лет пятидесяти. В майке, спортивных штанах и шерстяных носках без тапок. В руке — стакан с водой.

От него пахло потом, лекарствами и чем-то кислым, больничным.

Он смотрел на дверь своего номера так, будто боялся, что она сейчас откроется сама.

Когда я подошёл ближе, он вдруг спросил:

— Вы тоже слышите?

— Что именно?

Мужчина сглотнул.

— Жену.

Он кивнул на дверь девятого номера.

— Она умерла шесть лет назад.

А сейчас сидит там и говорит, что я опять соль не ту купил.

Из-за двери действительно доносился женский голос.

Обычный домашний голос уставшей женщины.

— Я же просила крупную, Витя. Ну сколько можно…

Мужик закрыл глаза.

— Господи…

За другой дверью вдруг засмеялась молодая девушка. Потом мужской голос спросил:

— Ты выйдешь за меня?

И почти сразу ответил другой голос:

— Нет.

После этого стало тихо.

Так тихо, что слышно было, как в трубах шумит вода.

В конце коридора открылась дверь.

Вышла девочка лет семнадцати. Босая, в длинной растянутой футболке. Волосы спутаны, будто она только что проснулась.

Она смотрела на свои руки.

На большом пальце у неё был старый пластырь, уже серый по краям.

— Этого ещё не было, — сказала она.

Сначала я не понял, что она говорит нам.

— Чего не было? — спросил мужчина.

Девочка подняла глаза.

— Я слышала, как рожаю.

Из её номера донёсся крик.

Женский.

Потом сразу — детский плач.

Кожу между лопаток стянуло холодом.