Ричард Грант – Дорога, которой нет на карте (страница 14)
Будто память специально обходила это место.
Зато всякую ерунду помнил отлично.
Помнил свой старый велосипед.
Куртку с порванным карманом.
Помнил, как зимой сломал руку возле школы.
А это — нет.
— Ты плохой, — сказал мальчик за стеной.
Мой детский голос ответил не сразу:
— Я не хотел.
— Все так говорят.
Только где-то далеко шумела трасса.
Я сел на кровати и сглотнул. Во рту стоял металлический привкус.
Стукнул кулаком в стену.
— Эй. Кто там?
Никто не ответил.
Я вышел в коридор.
Лампочки под потолком гудели. Одна мигала возле лестницы. Коридор казался длиннее, чем вечером.
Соседняя дверь — четырнадцатый номер.
Я постучал.
Сначала тихо.
Потом сильнее.
Ничего.
Ручка не поворачивалась.
Я прислонился ухом к двери. Сначала ничего не услышал. Потом где-то в глубине номера начала капать вода.
Медленно. Неровно.
На первом этаже женщина сидела за стойкой и вязала. Спицы тихо щёлкали.
Рядом стояла кружка. Разбухший пакетик лежал на дне. Я отвёл взгляд.
— В четырнадцатом кто-то живёт? — спросил я.
Она даже головы не подняла.
— Нет.
— Я слышал голоса.
— Стены тонкие.
Сказала спокойно. Словно отвечала на этот вопрос не впервые.
В этот момент зазвонил телефон.
Старый, чёрный, дисковый. На проводе возле трубки была намотана синяя изолента.
Женщина сняла трубку.
Несколько секунд молча слушала.
Потом протянула её мне.
— Вас.
Я взял трубку.
Пластик был тёплый и немного липкий.
Сначала в трубке слышалось только шипение.
Потом дыхание.
Тяжёлое, будто человек долго шёл.
И только потом голос сказал:
— Не оставайся до утра.
Мой голос.
Только старше. Усталый.
— Кто это?
Что-то зашуршало. Как ветер в трубке.
Голос ответил:
— Ты.
Где-то далеко шумела трасса.
И ещё слышался плач. Тихий. Словно кто-то плакал, закрыв рот рукой.
— Где ты?
Пауза затянулась. Я уже хотел положить трубку.
Потом голос сказал:
— В двенадцатом.
И связь оборвалась.
Женщина забрала трубку спокойно. Как будто ничего необычного не произошло.
Положила её на место. Поправила сползший клубок пряжи.
— Что это вообще за место? — спросил я.
Она снова взялась за вязание.
— Для ночи.
В холле было жарко.