Ричард Грант – Дорога, которой нет на карте (страница 12)
И ещё раз.
Тот же фонарь.
Тот же снег.
Автобус снова проехал мимо.
Гостиница возле трассы
У трассы всегда есть такие места, которые потом вспоминаются кусками.
Будто видел их ночью из окна, но толком не запомнил.
Заправка.
Лес за ней.
Какая-то ржавая будка с надписью «Шиномонтаж».
Поворот на старый карьер.
Гостиницу я раньше не замечал.
Хотя по этой дороге ездил несколько раз.
Может, её просто не было.
Автобус высадил меня ночью прямо на обочине. Водитель ничего не сказал — только двери открыл. Я ещё помню, как из салона потянуло тёплым воздухом, соляркой и мокрой одеждой.
Пока доставал сумку, двери автобуса уже начали закрываться.
— Эй, — сказал я зачем-то.
Но водитель даже не обернулся.
Автобус тяжело тронулся и почти сразу исчез за поворотом.
Будто и не останавливался.
Снег был мелкий, сухой. Не падал нормально, а болтался в воздухе, как пыль в старом подвале. Из-за него всё вокруг казалось серым.
Стало тихо.
Нет, трассу всё равно было слышно. Где-то далеко проходили машины. Просто без автобуса тишина сразу навалилась сильнее.
Я стоял с сумкой и смотрел на гостиницу.
Длинное двухэтажное здание. Плоская крыша, облупленная штукатурка под окнами. Возле входа — пластиковая урна, набитая мокрыми окурками. Одна сигарета всё ещё дымилась.
В окнах горел жёлтый свет.
Над дверью висела вывеска:
ГОСТИНИЦА
Одна буква мигала через равные промежутки. Я сначала даже подумал, что внутри кто-то балуется выключателем.
На крыльцо вышла женщина в растянутой кофте и шлёпанцах поверх шерстяных носков. Закурила, щурясь от дыма.
Лицо у неё было усталое.
Такое бывает у людей, которые давно работают по ночам.
— Номер нужен?
Я кивнул.
Она бросила окурок в снег.
— Есть свободный.
Не «свободные номера».
Именно «свободный».
Будто свободным оставался только один номер.
Или всегда оставался.
Внутри пахло ковролином, сыростью и жареным луком. Откуда-то тянуло дешёвым растворимым кофе. Наверное, из подсобки.
У стойки стояла лампа с зелёным абажуром. Под ней лежал журнал с загнутыми страницами и кружка с засохшим чайным пакетиком.
На стене висел календарь за прошлый год. Лодка на реке. Слишком яркая фотография — как на дешёвых обоях.
Женщина открыла ящик и достала ключ.
Тяжёлый брелок овальной формы. Краска почти слезла.
— Паспорт.
Я протянул.
Она посмотрела на фотографию, потом ниже. На секунду мне показалось, что читает не имя, а что-то под ним.
— На одну ночь?
— Да.
Она коротко усмехнулась.
— Все так говорят.
Ключ лёг на стойку.
— Второй этаж. Налево. Если воды горячей не будет — подождите, тут бойлер иногда дурит.
— Людей много?
Женщина пожала плечами.
— Хватает.
Помолчала и добавила:
— Ночью стены тонкие.
Лестница скрипела так, будто внутри дерево давно выгнило.
На втором этаже было жарко и душно. Как в плацкарте зимой.
Коридор тянулся через весь этаж. Ковёр тёмный, местами продавленный. Возле батареи сушились носки и футболка с надписью Adidas. Буквы почти стёрлись. В углу стоял старый вентилятор без решётки.
Лампочки горели через одну.
Где-то бубнил телевизор.
За одной из дверей кашляли долго, с хрипом.