Ричард Грант – Дорога, которой нет на карте (страница 1)
Ричард Грант
Дорога, которой нет на карте
Оглавление
Река ждала не его
Чужие вещи
Автобус без конечной
Гостиница возле трассы
Старик, который продаёт фотографии
Женщина, которая пахнет снегом
Человек, слышащий мысли умирающих
Посёлок, где никто не хоронит умерших
Человек, которого забывают через сутки
Красный свет на станции
Человек, который носит чужие имена
Больница на окраине города
Река, в которой что-то живёт
Человек, который всегда приходит слишком поздно
Дорога, которой нет на карте
Река ждала не его
Я просто шёл дальше.
Иногда кажется, что я всегда был в пути.
Просто однажды открыл глаза посреди степи. Был ветер. Грязный снег на обочине. И усталость, как после долгой бессонницы.
Я плохо помню лица. Они быстро забывались. Один человек как-то всю ночь рассказывал мне про сына — хрипло, пьяно, со слезами. Утром я не смог вспомнить ни его имени, ни лица. Только жёлтое пятно ожога на его руке, когда он держал кружку.
Зато дороги помню всегда.
Они пахли мокрой пылью и табаком. Зимой — снегом и дымом. Особенно дымом.
Иногда меня спрашивали, куда иду.
Я пожимал плечами. Куда получится.
Пока ноги шли, шёл и я.
В одном сапоге всё время скрипела мокрая стелька.
Со временем я к этому привык.
Когда-то давно я умел останавливаться.
Помню одну реку. Вода там шла быстро и была почти чёрной. По вечерам дым от палёной травы медленно тянуло вдоль берега. На другом берегу кричали мальчишки.
Тогда мне казалось, что впереди ещё что-то будет.
Иногда мне даже нравилось просыпаться в новых местах. В дешёвых комнатах с ледяными окнами. На сеновалах. В домах, где ночью кашляли за стеной и пахло печкой. Мир был чужим, но я ещё не замечал этого.
Дороги начали приводить в такие города.
В городе возле железной дороги небо было низкое. Возле вокзала снег почернел от угольной пыли. Бродячие собаки рылись в мусоре рядом с пьяными. Издалека не сразу было понятно, кто именно шевелится.
Я зашёл в забегаловку погреться.
Там воняло старым жиром. Кто-то сушил варежки над батареей, и они пахли мокрой шерстью.
За соседним столом кто-то медленно размешивал чай, и ложка звенела о стакан тонко, раздражающе, будто прямо у меня в зубах.
Он сидел у стены, сгорбившись.
Сначала я решил, что он спит.
Через несколько секунд он поднял голову.
Казалось, нос провалился внутрь лица. На его месте темнела мокрая дыра. Кожа возле рта блестела и натянулась так, что рот казался чужим. Губы были искусаны. Не сильно — но следы были старыми.
Только глаза у него были слишком ясные.
Он посмотрел на меня и тихо засмеялся.
Мне стало не по себе.
Я уже сделал шаг мимо, когда он схватил меня за руку.
Ладонь оказалась влажной и неожиданно сильной.
— Тише… — сказал он почти шёпотом. — Слушай.
От него пахло потом, кровью и какой-то гнилью.
Я дёрнулся, пытаясь вырвать руку.
Но он только сильнее сжал пальцы.
И снова посмотрел на меня.
Лицо у него стало спокойнее. Не стало этой дёрганой улыбки.
— Думаешь, завтра ещё будет?.. — тихо спросил он.
В следующую секунду у него в горле что-то влажно булькнуло, губы дёрнулись в улыбке, и он сжал мою ладонь так сильно, что хрустнули пальцы.
После той встречи что-то изменилось.
Не сразу. Сначала я просто начал замечать странные вещи.
Иногда я ещё до разговора видел, на каком слове человек соврёт.
Мужик в придорожной столовой смеялся, хлопал кого-то по плечу, проливал водку на стол. А я уже видел тяжёлую пепельницу у него в руке и кровь на чужих зубах.
Женщина коснулась моей щеки, а я уже знал — скоро уйду.
Однажды ночью я вышел из дешёвой гостиницы возле трассы только потому, что увидел во сне чёрный дым под потолком и босые ноги в коридоре.
Через час на втором этаже начался пожар.
Люди выбегали на снег в одеялах и куртках, кто-то кашлял, кто-то орал спросонья. Кто-то стоял в одном валенке и растерянно смотрел на окна.
Мужик в майке стоял босиком прямо в сугробе и всё повторял, что внутри остались документы.
Утром он полез обратно за паспортом.