Райнер Рильке – Поздняя осень в Венеции (страница 74)

Распятие

Вешали тогда на месте лобном, где толпу наемники теснили, а потом повешенных дразнили, изощряясь в зубоскальстве злобном, и троих распяли кое-как, чтобы не усердствовать в натуге, и не отличаясь от зевак, время коротали на досуге, и один прожженный был охальник, рявкнувший: «Вот тот, кричал он там!» — «Кто?» — спросил его с коня начальник. Илию зовут, он слышал сам, знавший, как живое тело хрупко, и нашел потеху душегуб; вместо освежающего кубка уксусом пропитанная губка жаждущих коснулась губ. Вдруг и впрямь придет Илья-пророк, стража, любопытствуя, гадала, но вдали Мария зарыдала, и Распятый, вскрикнув, изнемог.

Воскресший

Запретить не мог Он до конца ей любить Его до неуменья скрыть любовь, достойную запрета; у креста поникла, в скорбь одета, и любовь, которой ждут сердца, даровала ей свои каменья. Плача, шла помазать миром тело, протянула влажную ладонь, но уже воскрес Он, как хотело сердце в ней, но Он сказал: Не тронь, чтобы, глубь ее любви лелея, Он, прошедший в смерти через тьму, обойтись помог ей без елея, без прикосновения к Нему, и создаст Он для нее оплоты, чтобы в бурях будущих цела, не клонясь к Любимому, высоты голоса Его переросла.

Magnificat

По склону, высоту превозмогая, шла с благодатной тягостью туда, где встретила ее жена другая, подобной тягостью горда, постигшая, что в них обеих схоже; и, прежде чем с дороги отдохнуть, сказала та, которая моложе: ты, милая, теперь со мною суть, и с нею не всегда ли я пребуду? Богатым пусть сияет суета, искал Он предназначенную чуду и уподобил женщину сосуду, в который вечность щедро налита. Так, смилостивившись над Своей рабою, Бог возвещает звездам торжество. Моя душа! Когда Господь с тобою, и ты прославь Его!

Адам

Он стоит на крутизне собора близ окна, зовущегося розой, ужасается перед угрозой прославленья; рост — его опора, возвышающаяся над тем,