Райнер Рильке – Поздняя осень в Венеции (страница 75)

чем земля впоследствии владела, побудив его, как земледела, сотворенный для него эдем навсегда покинуть ради пашен и приворожить охотой нежной новь, хотя Господень гнев был страшен и ему опала угрожала; был готов он к смерти неизбежной, но хотел, чтобы она рожала.

Ева

Мешкает на крутизне собора близ окна, зовущегося розой, обвиненная безвинно позой с яблоком, украдкою укора сторонясь, когда зачат наш род ею был вне вечностей, вне круга времени, и шла не без испуга по земле она, как юный год. Ах, но как хотелось ей сперва там помедлить, где первооснова, где в ладу друг с другом существа, но за мужем шла, пока жива, смерть принять заранее готова, Бога вдалеке узнав едва.

Сумасшедшие в саду

Здесь цельно все и потому бесцельно за монастырской бывшею стеной; от жизни здесь привыкли жить отдельно, и перерыв здесь длится затяжной. Заранее истек здесь каждый час, и движутся все теми же шагами в саду все в том же, теми же кругами охотно, как ходили в первый раз. А кое-кто возделывает грядки, смиренно на колени встав, не ради ли весенних нежных трав, похожих на девичьи прядки, которые ласкаешь лишь тайком, в испуге избегая розы красной, чья красота становится опасной, поскольку в душах каждым лепестком ведется неусыпная разведка, смертельный подготавливая взлет, но, как хорошая соседка, трава своих не выдает.

Сумасшедшие

Их рассудок без перегородок, но для нас туда закрыта дверь; их часы не выдают находок и нечаянных потерь. Ночью хорошо, хотя тревожно, вдруг бывает у окна; руки гладят сумрак осторожно, и опять молиться сердцу можно: успокоившемуся видна четырехугольная ограда, и в тенях отчетливей ночных рост неисчезающего сада, отсвет брезжущий миров иных.

Из жизни святого

Невыносимый страх он испытал, в подобном страхе близится кончина, но сердце он воспитывал, как сына, который только что был мал. Изведал много безымянных бед;