он в ужасе Его постиг.
Саул во пророках
Как постичь он мог, что сам гоним,
властвовавший над земною ширью,
угрожая юноше с Псалтирью
истребить его потомство с ним?
Предуготовляя к худшим бедам,
угнетая полчищами смут,
дух гневил царя преступным бредом,
и во мраке кровь текла на суд,
словно правый путь царю неведом.
От пророчеств рот его был влажен,
бегство предрекавший беглецу,
а когда-то был и он отважен,
отроку-пророку был к лицу
мощный глас, когда текла по жилам
на устах глаголющая медь;
весь был весть, и был ему по силам
дар громить врагов или греметь.
А теперь, пресыщенный непрочной
славою, которая не в счет,
в громкости шумит неправомочной
рот, с трубою схожий водосточной,
из которой дождь течет.
Явление Самуила перед Саулом
Я вижу! — вскрикнула жена в Эндоре.
Царь за руку схватил ее: Кто там?
Ответить собралась она, но вскоре
он присмотрелся и увидел сам
явившегося после похорон:
зачем нарушил ты мой мертвый сон?
Ты, про́клятый, перечишь Богу;
затеять хочешь гибельную брань
и у меня во рту найти подмогу?
Но там теперь остались только зубы…
Исчез… Руками женщина лицо
закрыла, кое-как разжала губы
и в ужасе вскричала: Перестань!
А тот, кто возглавлять привык народ,
кто вехой в чистом поле возвышался,
пожаловаться даже не решался,
так очевиден был исход.
Она его невольно обрекла,
ударом нестерпимым сокрушила,
узнала, что не ел он, поспешила,
скотину заколола, испекла
опресноки, позвав его радушно
за стол, чтобы, забыв дальнейший мрак,
он ел неторопливо и послушно,
как ужинает вечером батрак.
Пророк
Все еще отверсты для видений,
огненно сверкающий улов —
для суда глаза без повреждений
под бровями, чтобы наваждений
избежать и в дебрях заблуждений,
где могучий натиск слов,
не своих (свои не так суровы),
эти же, как будто бы вулкан
мечет их, расплавиться готовы,
подтверждая страшный свой чекан
ртом его, вещающим упорно,
чтобы проклинать и проклинать,
а на лбу, клонящемся покорно,
как на песьем лбу, печать, 
