Райнер Рильке – Книги стихов (страница 138)

красой неведомой томим,

словам созвучен сладостно-отрадным,

благоухающим одно с другим,

и на лиловом бархате тогда

средь гласных этих со звездой звезда —

так небо, выстеганное шелками,

всё в звездных гроздьях, как за облаками,

сияющий потоп со всех сторон,

и в тишине ваниль и кинамон.

Песня на сон грядущий

Обретешь ли ты покой

без меня в истоме сонной,

когда липовою кроной

не шептать мне над тобой?

Разве ты заснешь, скорбя

без моей ночной опеки,

если слова мои – веки

глаз, ласкающих тебя?

Кто тебе скажет: «Проснись!» —

без меня, когда ограда

для тебя я, как для сада,

где мелисса и анис?

Павильон

Но не распахнутся двери снова,

не зеленые ли зеркала

прошлого, где жизнь была готова

счастьем просиять, но из-под крова

лишь подобие немого зова,

так как за дверями жизнь прошла.

Но и над неомраченной дверью

каменной гирлянды письмена,

предрасполагавшие к доверью:

тайна там, где просто тишина, —

но и камень дрожью отрешенной

на ветру дрожит, когда судьба

при напечатлении герба

каждою строкой завороженной

говорит в письме, как ни тревожно:

старость, как ни странно, стыд и страх,

и не убедиться невозможно,

что аллея вся в слезах.

А когда, на крышу бросив взор,

урны там потрескались, и тщетна

стойкость их, но все-таки заметна

ось останков до сих пор.

Похищение

В детстве она от своих служанок

убегала в дождь и в бурю прочь,

чтобы спозаранок припомнить ночь,

покровительницу беглянок,

но парка вихрь ночной не разит

неудержимым своим разором,

как ей укором совесть грозит,

когда, с шелковой лестницы сняв ее смело,

умчал он ее, как сердце велело.

Дальше лишь экипаж

и запах тряски дорожной

с погоней за неосторожной, когда,

пропажа из пропаж,

она со стыда, в истоме тревожной,

всю свою блажь, страх свой весь

прячет в мех в путанице невозможной

волос, когда мрак и холод – смесь

знобящая, и во фразе несложной

голос чужой: «Яжездесь!»