Райнер Рильке – Книги стихов (страница 124)
чем дольше занята
родственницею дальней,
чья мания – чистота;
вся во власти приличий,
робости и стыда,
а в комнате дух девичий,
по-прежнему, как тогда.
Вечеря
Вечное здесь, но выявит ли взгляд
великое в ничтожном не впервые,
узнав, кто эти люди деловые
и за какою вечерей сидят,
и пусть у них обычай одинаков,
и действия все те же искони,
они своих не понимают знаков,
хотя их делают они;
вновь пьют, словами говорят одними
и теми же, делясь одним куском,
и, кажется, такого нет меж ними,
кто не собрался бы уйти тайком.
А среди них один из равнодушных
готов своих родителей послушных
преподнести былому веку в дар
(не слишком ли – тех продавать, кто стар).
Погорелец
Не верилось обветренной заре,
что липам обожженным незнакома
дымящаяся пустошь вместо дома,
но тем вольготней было детворе
в беспечной непоседливой игре
средь угольков шуметь, скакать и мчаться,
но сразу тихо стало во дворе,
когда увидели там домочадца;
раздвоенным суком искал упорно
в золе корыта, плошки и котлы,
находкам радовался непритворно,
как будто те же видел он углы,
и, отступить не смея ни на шаг,
стоял средь будущего пустыря,
как во дворце заморского царя,
уже нездешний здесь, уже чужак.
Группа
Как для букета некто рвет цветы,
так Случай сочетает чьи-то лица,
сближает их так, чтобы им не слиться,
в двух дальних ищет ближние черты,
тасует, освежив их, так и сяк,
собаку выметает, как сорняк,
и низших он, как сквозь листву и ветки,
влечет вперед, где лучшие так редки,
свивает многих линиями лент,
и снова сочетанья нет как нет,
но только возвращается момент,
и плетеница на ковре другая,
где, мускулы всем телом напрягая,
от остальных не отлетит атлет.
Заклинание змеи
Когда на тыкве-флейте заклинатель
свистит, чаруя, манит, вызвав звук,
торгаш базарный или покупатель,
заслушавшись, порой вступает в круг
собравшихся, завороженный дудкой,
которая велит, велит, велит,
пока упругий гад пружиной жуткой