Райнер Рильке – Книги стихов (страница 122)

в саду все в том же, теми же кругами

охотно, как ходили в первый раз.

А кое-кто возделывает грядки,

смиренно на колени встав,

не ради ли весенних нежных трав,

похожих на девичьи прядки,

которые ласкаешь лишь тайком,

в испуге избегая розы красной,

чья красота становится опасной,

поскольку в душах каждым лепестком

ведется неусыпная разведка,

смертельный подготавливая взлет,

но, как хорошая соседка,

трава своих не выдает.

Сумасшедшие

Их рассудок без перегородок,

но для нас туда закрыта дверь;

их часы не выдают находок

и нечаянных потерь.

Ночью хорошо, хотя тревожно,

вдруг бывает у окна;

руки гладят сумрак осторожно,

и опять молиться сердцу можно:

успокоившемуся видна

четырехугольная ограда,

и в тенях отчетливей ночных

рост неисчезающего сада,

отсвет брезжущий миров иных.

Из жизни святого

Невыносимый страх он испытал,

в подобном страхе близится кончина,

но сердце он воспитывал, как сына,

который только что был мал.

Изведал много безымянных бед;

прошла душа сквозь множество каморок,

в которые не проникает свет,

и, наконец, превозмогая морок,

лежала с Господом и Женихом,

и все-таки, заброшенная снова,

томилась в одиночестве таком,

что, не жалея, не желала слова.

Бывал он, впрочем, счастлив, как и встарь,

хоть нежностью мог утешаться реже,

и он ложился на руки к себе же,

как вся легла бы загнанная тварь.

Нищие

Ты в толпе посторонний,

нищие – торгаши;

своих пустоту ладоней

продают за гроши.

Увидеть может приезжий:

гниет у каждого рот;

язвой зияя свежей,

жрет проказа народ.

Глаза в толпе растерзали

чужое лицо в клочки,

и, что бы им ни сказали,

в ответ будут лишь плевки.

Чужая семья

Как сразу пыль является с утра,

неведомо откуда, хоть бесцветна

она была, но вот уже заметна

в своем углу, безжизненно сера,

так неизвестно из чего они

перед тобою вдруг образовались,