Райнер Рильке – Книги стихов (страница 120)

на него толпа, как мал

был вверху не знающий покоя;

с небом заводил он разговор,

каждому в лицо при этом воя,

в дождь стоял, свой подвергал он взор

свету, бьющему в упор.

И не видел со своих высот,

как теснят князья в сияньи резком

повелительным роскошным блеском

перепуганный народ,

но почти что проклята душа,

жертва искушений непристойных,

хоть, в бореньи с каждодневным адом,

сбрасывал он бесов легионы,

и, притянутые первым рядом,

заводившиеся в язвах гнойных,

черви сверху падали в короны,

в душном бархате киша.

Мария Египетская

Из постели пылкая блудница,

кающаяся, за Иордан

бросилась, ходячая гробница,

вверив кровь своих сердечных ран

вечности, пускай была слаба,

отдаваться рада всем сначала,

цвет слоновой кости обретала

искупительная худоба

в саване волос, и через силу

старец землю стал копать и даже

льва позвал, и лев копал могилу

с ним прилежнее раба;

там, где след от старческого лба,

с камнем лев сидел уже на страже

наподобие герба.

Распятие

Вешали тогда на месте лобном,

где толпу наемники теснили,

а потом повешенных дразнили,

изощряясь в зубоскальстве злобном,

и троих распяли кое-как,

чтобы не усердствовать в натуге,

и не отличаясь от зевак,

время коротали на досуге,

и один прожженный был охальник,

рявкнувший: «Вот тот, кричал он там!» —

«Кто?» – спросил его с коня начальник.

Илию зовут, он слышал сам,

знавший, как живое тело хрупко,

и нашел потеху душегуб;

вместо освежающего кубка

уксусом пропитанная губка

жаждущих коснулась губ.

Вдруг и впрямь придет Илья-пророк,

стража, любопытствуя, гадала,

но вдали Мария зарыдала,

и Распятый, вскрикнув, изнемог.

Воскресший

Запретить не мог Он до конца

ей любить Его до неуменья

скрыть любовь, достойную запрета;

у креста поникла, в скорбь одета,

и любовь, которой ждут сердца,

даровала ей свои каменья.

Плача, шла помазать миром тело,

протянула влажную ладонь,