Райнер Рильке – Книги стихов (страница 119)

века внутри огнеупорной груши

в брожении, где море чает суши,

и мозг – подобье звездной глубины.

Чудовищное вызвал он тайком,

чтобы, ночною принято пустыней,

вернулось к Богу, завершая путь;

как пьяный, лишь ворочал языком

и наклонялся, шамкая, над скрыней,

где было золота чуть-чуть.

Ковчег для реликвии

Как судьба перебирает кольца

вечной цепи за звеном звено,

вещи, вещи, – им посвящено

вещее смиренье богомольца

с бережным искусством заодно,

выковавшим вещь, корону, знак,

редкою трепещущий звездою,

так что камень разгоняет мрак,

вспыхивая чистою водою.

Мастер был, чьи очи остывали,

как напиток, над которым пар;

хоть в ковчеге этом не скрижали,

золото ковать пришлось упорно,

чтоб остался цел священный дар,

выдержавший время, как удар:

там, внутри запястье чудотворно,

ибо взят своим издельем в плен,

вверившись в слезах глубинам,

рухнул он перед рубином,

чтобы не вставать с колен;

и, навек благословен,

взор династий снизошел к руинам,

опровергшим прах и тлен.

Золото

Пусть его не станет вдруг, но снова

горная его родит порода

для теченья быстрого речного

от брожения до брода,

ибо принудительна одна

изначально сущая идея:

лучший из металлов, не скудея,

существует, где страна

на краю земли, Мероэ, мера

опыта, влекущего в эфир,

и отцам преподносила вера

дар от сыновей, чья сфера —

слава, весь вмещающая мир;

так оно росло века подряд,

а когда хранить его нет мочи,

уходило, говорят,

чтобы до последней в мире ночи

отложить прощальный взгляд.

Столпник

Превращал он сборища в соборы,

завершал анафемой укоры,

ощутил: претит ему толпа,

и, не находя иной опоры,

выбрал высь отвесную столпа,

продолжавшего расти, как ствол

дерева, которое не выше

прежнего, но в поднебесной нише

сравнивал он с Богом свой глагол,

сравнивал и к небу поднимал

он глаза: Другому нет предела;

пастыри и пахари: глядела