Райнер Рильке – Книги стихов (страница 112)

чье средоточье вверено зачатью,

чтобы сиял он, бедрами смеясь.

Иначе с камня свет не мог бы течь,

не рушился бы с безголовых плеч,

ни шкурой барсовой без оторочек,

ни многозвездным небом, чья граница

тебе мигает хором зрячих точек,

не заклинал: ты должен измениться.

Критская Артемида

Ветер ли, овеявший отроги,

высветил девичий этот лоб,

а телохранитель недотроги,

ветер ли звериных троп

изваял неведомые груди,

чтобы, не предчувствуя препон,

ве́щей вверившаяся причуде,

подоткнув размашистый хитон,

мчалась вместе с нимфами и псами,

лучница, дремучими лесами,

препоясанная, в ночь;

лишь порой из деревушек людных

доносились вопли родов трудных,

гневно требуя помочь.

Леда

Бог, превращаясь в лебедя, постиг,

как лебедь величав и как прекрасен

и в красоте своей почти ужасен,

но богу дан обман был в тот же миг

и в бытии таился напускном,

и, в лебеде пришельца узнавая,

она раскрылась, так как, изнывая,

просил он молча об одном,

и слабому отпору вопреки

тугая шея обвилась в наклоне

вокруг ее сдающейся руки;

от счастья содрогнулась и стыда,

а бог, излившись у нее на лоне,

топорщил перья лебедем тогда.

Дельфины

Своему внушающие роду

истинными знаками законы,

родичи, кишащие в угоду

благоденствующему приплоду

в бурнопенных царствах, где тритоны

дразнят бога, но еще одно

в море есть животное; оно

тоже взращено морскою зыбью;

кровью, не похожею на рыбью,

к человечности привлечено.

Стая в море, вечно весела,

упиваясь ненаглядным блеском,

вся в потоках света и тепла,

огибала с дружественным плеском

на просторе круглые тела

кораблей, похожие на вазы,

а вокруг возницы-водолазы,

оборачивающиеся волнами,

вольница, чья прихоть временами

стройную трирему вдаль влекла.

А моряк вовлек в свои тревоги

в плаваньи приязненную тварь,

ожидая от нее подмоги,

и любовь он приписал ей встарь

к миру, где земля, сады и боги,

музыка и звездный календарь.