Полина Мирошникова – Восстановление после нарциссического абьюза (страница 2)

Из-за постоянного перевозбуждения стресс-системы часто возникают множественные сопутствующие и противоречивые состояния с внутренним беспокойством, тревогой, паническими атаками, нарушениями сна, ночными кошмарами, истощением, депрессивным настроением и обсессивно-компульсивным поведением.

Возможны также физические симптомы хронического напряжения, такие как хроническая боль в опорно-двигательном аппарате, хроническая усталость и мышечное напряжение, бруксизм, дефекты зубов и головная боль, нарушения иммунной системы, вызванные избыточным высвобождением кортизола, часто встречаются синдром раздраженного кишечника, артериальная гипертония и другие психосоматические нарушения.

Из-за постоянного физического и психического истощения у травмированного человека могут возникать состояния, похожие на синдром дефицита внимания и гиперактивности, такие как отвлекаемость, нарушения концентрации внимания или прокрастинация, которые влияют на работоспособность. Установлена также связь расстройств пищевого поведения с симптомами нарушения самоорганизации личности при комплексном посттравматическом расстройстве.

Все эти симптомы могут сильно влиять на качество жизни и саму повседневную жизнь и существенно менять ее, особенно когда они остаются недостаточно диагностированными и недостаточно леченными.

Человек может чувствовать себя раздражительным, с плохим настроением, больше обычного спать или напротив испытывать нарушения сна, не интересоваться или не получать удовольствия от своих обычных занятий, проявлять самоповреждения. Также характерно избегание травматических воспоминаний и обесценивание своих страданий, которое затрудняет исцеление:

«Она утверждала, что ее главная цель в терапии – «перестать плакать», и избегала разговоров о своем травматическом опыте. Всякий раз, когда мы обращались к ее истории абъюза, она начинала неудержимо плакать.»

Характерно постоянное чувство вины за свои травматические переживания, избегание тягостных воспоминаний и напоминаний о прошлом, при беспокоят частые навязчивые воспоминания о событиях.

Пострадавшие часто пренебрегают заботой о себе, проявляют неспособность распознавать и удовлетворять личные потребности. Их искаженное восприятие обидчика может варьироваться от гневных мыслей о мести до идеализации или парадоксальной благодарности, веры в особую или сверхъестественную связь или чувства страха или беспомощности. Они постоянно позиционируют себя никчемными, неполноценными, и лишенными ценности.

Трудности в формировании личных отношений, повторяющиеся разрывы отношений, социальная изоляция и постоянное недоверие к другим, предполагают отсутствие надежной привязанности, недостаток доверия в социальных отношениях и сильно нарушенную способность к социальному обучению даже в благоприятных ситуациях, то есть нарушенное эпистемическое доверие. Пострадавшие стремятся избегать отношений, испытывают трудности в интимной близости с романтическими партнерами или находятся в отношениях с недоступным и отдаленным партнером.

«После разрыва отношений с партнером она избегала новых отношений и оставалась одинокой по крайней мере 15 лет. Затем она вступила в отношения с мужчиной, которого она описала как замечательного, но которого, как считает, она не заслуживала. Несмотря на то, что они были вместе в течение последних пяти лет и редко ссорятся, они редко видятся, никогда не были в гостях друг у друга и не знают семей друг друга, и пациентка признается, что чувствует себя так в большей безопасности: «нет необходимости слишком вовлекаться… Я думаю, что все должно развиваться медленно».»

Эпистемическое доверие описывает способность оценивать достоверность и релевантность информации от окружения, поддерживает получение новой информации, способствуя полноценному социальному функционированию и устойчивости при столкновении со сложной информацией.

Однако люди, которые пережили хронический абъюз, и не имеют надежной системы привязанности, могут демонстрировать высокий уровень нарушений в форме эпистемического недоверия или эпистемической доверчивости.

Эпистемическое недоверие относится к тенденции рассматривать все источники информации как ненадежные или злонамеренные, что приводит к сопротивлению влиянию со стороны других.

Пострадавший признает, что боится доверять своему партнеру, предпочитает не «слишком увлекаться чувствами» либо можеть считать, что в конечном итоге все бросят и обманут: «Я знаю, каковы люди, и действую исходя из того, что они всегда будут лгать или предавать меня». Зачастую отказываются заводить близких друзей, потому что считает, что даже родным детям нельзя полностью доверять.

Напротив, эпистемическая доверчивость подразумевает отсутствие критичности, бдительности и неспособность различать достоверную и недостоверную информацию, это делает людей уязвимыми для дезинформации и эксплуатации.

Исследования выявили особую роль эпистемического недоверия и эпистемической доверчивости как косвенных показателей связи между насилием в детстве и симптомами комплексного постравматического расстройства.

Одновременно с разрушением или упрощением социальных отношений человек становится беднее в своем самовыражении, менее самодостаточными и менее ресурсным. Проблема пострадавших заключается в том, что у них меньше доступных ресурсов, они страдают от комбинированной социально-психо-физической проблемы, с неблагополучным социальным положением, низкой уверенностью в себе и низкой самооценкой. Зачастую они уже ощутили на себе неэффективность работы различных специалистов и альтернативных методов лечения и сильно разочарованы.

Они смирились и не верят, что им станет лучше. Низкая ответственность за себя, низкая личная энергия, мало радости жизни и ограниченное понимание себя и существования – вот некоторые из характеристик расстройства после травмы, которые затрудняют восстановление. В силу сформированных травмой особенностей им трудно построить доверительные отношения с психотерапевтом, тогда как именно эти отношения сами по себе являются «активным ингредиентом» терапии, и их качество является важным предиктором результата. В психотерапии важный момент – научиться улучшать свою социальную жизнь, изменяя свое поведение и самовосприятие.

Дорожная карта исцеления

Исцелиться – значит снова стать целым. Чудесно то, что можно восстановить свою полноценную жизнь, прилагая усилия, чтобы освободиться от неприятных, навязанных и непрошенных представлений о себе, которые были внушены в силу абъюзивных взаимодействией и наивного некритичного отношения к абъюзеру. Сколько бы травм пострадавшие ни собрали по причине случившихся с ними жизненных событий, в каких бы неприятностях ни находились сейчас, и сколько бы негатива ни было создано, всегда можно вернуть собственную здоровую жизнь, если они сами готовы навести в ней порядок.

Настоящее исцеление – это путь, чтобы снова стать здоровыми, вернуться к собственной полноценной жизни и снова стать целыми, независимо от того, больны ли сейчас физически или психологически, одиноки или страдаем от проблем, которые заставляют думать о себе плохо или делают нас непригодными для работы.

Для восстановления после травмирующего опыта эксперты рекомендуют начинать с психотерапии, ориентированной на травму, хотя ими признается, что для результата может потребоваться большое количество сеансов. Если травма тяжелая и выявлена на поздней стадии, то нужна специализированная психотерапия и медикаментозное лечение. Фармакологическая помощь может способствовать стабилизации состояния, улучшая результаты психотерапевтического вмешательства.

Но главный фокус психотерапии после стабилизации состояния необходимо направить на коррекцию мыслей о себе и собственного поведения человека. Лечение тяжело травмированных пациентов не является простым, их отношение часто характеризуется изначально высоким уровнем недоверия, избегания и потребностью в контроле в рамках травмы привязанности. Сложность в том, что отсутствие настроенности на установление личностных связей препятствует установлению эффективных отношений даже с поддерживающим окружением, с психотерапевтом, это мешает всестороннему глубокому исследованию случаев абъюза и ограничивает возможности психотерапии.

Наибольшая эффективность для восстановления при комплексном посттравматическом расстройстве доказана для многокомпонентной психотерапии, особенно той, которая включает стратегии эмоциональной регуляции, формирование навыков толерантности к стрессу, когнитивную реструктуризацию и самосострадание.

Официально признан трехфазный подход, который был первоначально сформулирован Джудит Герман в 1992 году. Герман предложила проводить психотерапию в три фазы:

1) фаза стабилизации,

2) обработка памяти о травме

3) реинтеграция в общество.

Подход на основе фаз цикличен, это означает, что клиенты могут свободно переходить между фазами.

Стабилизация (первая фаза) заключается в восстановлении чувства безопасности, устранения жизненных стрессоров, управления симптомами и эмоциями, а также информирования (психообразования) по вопросам травмы и мучающих симптомов, обучения навыкам снижения стресса, регуляции эмоций и когнитивного совладания.