Павел Смолин – Зоопарк 1988 (страница 14)
— Это кому?
— Потапу.
Электрик подошёл, потрогал полено.
— Сожрёт.
— Не успеет, — сказал заместитель. — Там ещё ветки.
Я не понял, шутит он или всерьёз, и решил не уточнять.
Со стороны вольера донёсся тяжёлый выдох.
Потап ходил.
Семь шагов.
Разворот.
Семь обратно.
Я остановился возле служебной калитки.
На расстоянии вытянутой руки от нас лежала тележка, полная запахов, коры, листьев, неровных поверхностей. Всё это находилось в зоопарке и до моего появления.
До медведя оставалось метров десять.
Иногда именно эти десять метров почему-то оказывались самыми длинными.
* * *
Служительница медвежатника, круглолицая женщина по имени Нина, встретила нашу затею настороженно.
— А вечером кто убирать будет?
— Мы поможем, — сразу сказала Вера.
Нина посмотрела на неё.
— Ты вчера тоже помогала, а потом тебя к верблюдице забрали.
— Сегодня выделим человека, — сказал я. — Не за счёт вашего обеда и не после конца смены.
Она обдумала ответ.
— Ну, тогда можно.
Потапа перевели во внутреннее помещение. Нина дважды проверила засов, Вера — запирание. Только после этого мы вошли в пустой вольер.
Вблизи он выглядел хуже.
Снаружи решётка дробила картинку, листья давали тень, а сам медведь отвлекал внимание. Здесь оставались бетон, потёртая стена и бассейн с грязноватым следом на дне.
Я присел возле дорожки, по которой ходил Потап.
Бетон был гладкий.
На повороте — почти отполированный.
Из внутреннего помещения донеслось сопение.
— Слышит, — сказала Нина. — Думает, кормить пришли.
— Частично прав.
Мы разложили ветки, выбрав места подальше от ограды. Несколько кусочков обычного корма спрятали среди них. Другую часть — под сухой травой, которую Нина ворчливо назвала будущим мусором.
Вера тонко промазала мёдом углубление на полене.
— Хватит, — сказал Аркадий Моисеевич.
Она сразу закрыла банку.
Я проверил, не оказалось ли чего-нибудь возле борта пустого бассейна, куда Потап мог бы с разбегу столкнуть тяжёлое полено.
Перенесли чуть дальше.
Всё.
Никаких чудес техники. Тележка, полчаса работы и несколько человек, которым пришлось наконец собраться в одном месте.
Когда мы вышли, я почувствовал, как по спине течёт пот.
Молодое тело было приятным приобретением, но привычку работать за столом оно, похоже, сохранило от прежнего владельца.
Нина закрыла калитку.
Проверила.
Потом посмотрела на меня.
— Выпускать?
Я кивнул.
* * *
Сначала Потап не вышел.
В дверном проёме появилась морда.
Нос шевельнулся.
Медведь застыл, втягивая воздух.
У зрительского барьера стояли человек восемь. За время нашей возни их стало больше: люди охотно наблюдают, как директор таскает ветки, даже если не знают, что он директор.
— Почему не идёт? — шепнул мальчик в клетчатой кепке.
Мать приложила палец к губам.
Потап сделал шаг.
Посмотрел на траву.
На полено.
Потом свернул на привычную дорожку.
Я стоял неподвижно.
Медведь дошёл до стены, качнул головой и повернулся.
Семь шагов обратно.
Виктор Семёнович рядом со мной переступил с ноги на ногу.
Нина сложила руки на груди.