Слушать книги Павел Смолин (20)

В роду Зубовых двести лет ни одного генерала. Полковник Сергей Зубов продолжает традицию: уволен по ранению, протез вместо ноги, воевать больше не берут.
Засыпает над книгой о предке – казаке Фёдоре Зубове, новобранце Кавказской линии 1840 года. Просыпается им.
Впереди двадцать четыре года войны, которую он знает по книгам. Рядом – пластуны, горские леса, кремнёвое ружьё. И татарин Юсуп, который ведёт список его странных слов и пока не решил, что с ними делать.

Весной девяносто шестого года советский генерал-лейтенант запаса Сергей Михайлович Лопатин засыпает в кресле над книгой о русско-японской войне – и просыпается приамурским генерал-губернатором Николаем Ивановичем Гродековым в Хабаровске второго мая тысяча девятисотого года.
В голове – атеист, коммунист, ребёнок войны, потерявший отца под Курском и брата под Витебском. В теле – генерал от инфантерии, востоковед, наказной атаман трёх казачьих войск. Под рукой – округ от Шилки до Камчатки, двадцать четыре батальона стрелков, шесть казачьих полков и пятьдесят восемь дней до того, как с китайского берега Амура на Благовещенск полетят первые снаряды.
Его задача – не просто выиграть у японцев пять лет спустя. Задача глубже: к семнадцатому году у него на руках должен быть круг людей, способный дать стране другую революцию. Без расстрелов на Лубянке. Без голода тридцать второго. Без сорок первого, в котором он, мальчик, потерял всё.

Октябрь 1942 года. Майор ВДВ Алексей Громов приходит в себя в водах Волги – в чужом теле, с чужими документами, в самом центре Сталинградской битвы.
Никакого задания, никакой миссии. Он не может изменить ход войны и не пытается. Он умеет одно – воевать – и здесь наконец есть где это делать по-настоящему.
Пока его группа держит позиции в разрушенном городе, где каждый квартал меняет хозяина, Громов учится жить в чужой эпохе: говорить на чуть другом языке, доверять людям которых скоро потеряет, не объяснять того что объяснить невозможно. По другую сторону линии фронта работает Крайс – такой же профессионал, такая же холодная голова. Они читают друг друга по следам ещё до того как увидят лицо.