Павел Смолин – Зоопарк 1988 (страница 13)
— Может, — сказал Виктор Семёнович. — Только сегодня уже не обещаю.
— А я сегодня целое дерево медведю и не обещал. Сначала определим размер, как занести и где положить. Чтобы он себе из него лестницу не построил.
Вера подняла на меня глаза.
— Вот.
— Что?
— Я ровно это говорила, когда ему хотели старую скамейку отдать.
— Со спинкой?
— Со спинкой.
— Заботливо.
Мы договорились, какой кусок нужен, и Виктор Семёнович сделал пометку в своей книжке.
Потом я попросил показать вчерашние ветки.
Их сложили за теплицей, в тени. Вера отобрала несколько пучков, осмотрела листья и срезы. Аркадий Моисеевич забраковал часть того, что заместитель предложил взять заодно.
Никто не спорил.
Мне это понравилось.
Через десять минут рядом стояла тележка с ветками, несколькими подходящими поленьями и охапкой чистой сухой травы из запаса кормового отдела.
— Мёд есть? — спросил я.
Виктор Семёнович посмотрел на меня с новым выражением.
До этого я просил трубы, пни и людей. Всё это укладывалось в привычный порядок. Мёд означал, что начальство начинает увлекаться.
— Для медведя?
— Не для себя же я тележку собираю.
— Найдём, — сказала Вера. — Немного.
— Именно немного. И часть его обычного корма отложите. Без дополнительного праздничного обеда.
Аркадий Моисеевич наконец надел очки.
— А вы раньше с медведями работали?
Вопрос прозвучал буднично.
Я поправил на тележке торчащую ветку.
— Приходилось.
Он ждал.
Из памяти Воронцова полезли заседания, поездка с комиссией, какой-то доклад. Ничего полезного.
— Давно, — добавил я. — Сейчас хочу попробовать здесь. Под вашим наблюдением.
Аркадий Моисеевич посмотрел на меня ещё немного.
— Под наблюдением — это правильно.
И пошёл к медвежатнику.
* * *
Электрик Миша лежал возле открытого колодца.
Точнее, снаружи лежала его нижняя половина. Верхняя находилась внутри и разговаривала оттуда голосом, которому мешал кирпич.
— Фонарик ниже.
Виктор Семёнович присел рядом.
— Так?
— Мне ниже, а не вам.
Фонарик переместился.
Из колодца послышался скрежет.
Потом Миша сказал несколько слов, которые Кеше лучше было не слышать, и выбрался наружу.
Худой, черноволосый, в синей куртке с оттянутыми карманами.
В руке он держал кусок ржавого металла.
— Вот.
— Что это? — спросил я.
— Было частью задвижки.
— Теперь?
— Теперь отдельно.
Он положил находку на мешковину.
Выяснилось, что закрывалась задвижка в основном за счёт многолетней привычки считать её закрытой. Вода понемногу уходила в слив. Чтобы проверить саму чашу, слив предстояло надёжно перекрыть отдельно.
— Сегодня сделаем? — спросил я.
Миша посмотрел на заместителя.
— Если меня больше никуда не дёргать.
Виктор Семёнович отвёл глаза.
— Куда вас дёргают?
— Холодильник у Риммы. Потом лампа в кассе. Потом в обезьяннике выбивает. Ещё у вас звонок...
— Мой звонок последний. В обезьяннике опасно?
— Я отключил ветку. Там сырость в коробке. Без света подсобка осталась.
— Тогда сначала закончите там. Холодильник работает?
— Работает. Гудит.
— Пусть пока гудит. Сюда вернётесь после обезьянника. Виктор Семёнович, найдите ему помощника, чтобы он один вниз головой не работал.
Миша посмотрел на меня.
Потом на тележку.