Павел Смолин – Зоопарк 1988 (страница 12)

— Это не мне. Это домой.

Я сел за свободный стол.

Римма Михайловна принесла суп, котлету с картофельным пюре и компот. Поставила приборы. Поправила вилку.

Потом осталась стоять рядом.

Я попробовал суп.

Он оказался хорошим.

Обычным, горячим, с картошкой, капустой и мясом, которое не приходилось искать под угрозой дисциплинарного взыскания.

— Вкусно, — сказал я.

Римма Михайловна слегка отпустила плечи.

— Повар у нас хороший.

— Это чувствуется.

Она посмотрела на мою рубашку.

— А пиджак...

— Сохнет.

— Марта?

Я отложил ложку.

— У вас тут сведения быстро распространяются.

— Зоопарк.

Объяснение было исчерпывающим.

В дверях появилась молодая женщина с мальчиком лет четырёх.

— Скажите, а ему полпорции можно?

Римма Михайловна обернулась.

— Первого можно. Второго нет.

— Он целую не съест.

— Возьмите одну на двоих.

— А я тогда...

Женщина не закончила.

Мальчик прижал к животу обе ладони и посмотрел на поднос, который несли к соседнему столику.

Я подозвал заведующую.

— Римма Михайловна, а почему второго половину нельзя?

— Котлету как делить?

— Ножом?

Она посмотрела на меня без улыбки.

— По выходу порции как проводить?

Я замолчал.

Вот за это я уважал хороших работников. Они умели одним вопросом вернуть директора с высоты всеобщего счастья к ведомости.

— Понял. Сейчас ничего на ходу не меняем. Но детское питание обсудим. С вами и Лидией Павловной.

— Детское у нас есть. Каша с утра.

— А дети после утра тоже приходят.

Римма Михайловна посмотрела на мальчика.

Потом взяла с прилавка чистую тарелку.

— Садитесь, — сказала его матери. — Одну порцию на две тарелки положим. Вам побольше гарнира, ему котлету разрежем. Сами разберётесь.

Женщина благодарно кивнула.

Я вернулся к супу.

В блокноте появилась ещё одна строчка.

Ел я быстро, но не потому, что торопился. Просто молодой организм, которому я сначала не поверил, внезапно обнаружил аппетит.

Компот допил до последней капли.

Когда поднялся, Римма Михайловна уже перестала наблюдать за мной и объясняла кому-то на кухне, что лук надо привезти сегодня, потому что завтра он сам собой не вырастет.

Хорошая была женщина.

С ней определённо можно было работать.

* * *

У теплицы лежало дерево.

Настоящее, огромное, с обрубленными ветвями и светлым спилом. Я ожидал увидеть что-нибудь размером со столб, но липа оказалась толщиной почти с моё туловище.

Виктор Семёнович стоял рядом с таким видом, словно лично её вырастил.

— Вот.

Вера наклонилась, потрогала кору.

Аркадий Моисеевич обошёл ствол с другой стороны.

— Давно лежит?

— С апреля.

— Ничем не обрабатывали?

— Зачем?

— Хороший ответ. Но мне нужен точный.

Заместитель позвал работницу теплицы.

Та подтвердила: не обрабатывали. Спилили, притащили, собирались распустить на дрова. Потом решили, что на дрова жалко. Потом перестали решать.

— Кто-нибудь может отпилить часть? — спросил я.